Страница 33 из 63
Когда за офицером закрылась дверь, Габриель Мюнтер облегченно выдохнула. Она вновь спасла свои сокровища — картины своих друзей и любимого Василия Кандинского. Конечно же, она соврала офицеру, что сожгла их, у нее ни за что бы не поднялась рука сделать это. Это была единственная ложь в том, что она рассказывала сейчас. Этот глупый разговор о вечной жизни, который так заинтересовал офицера, действительно существовал. Более того, она и вправду сказала Кандинскому, который просил свои картины назад, что сожгла их. Ее женское достоинство было задето, и ей хотелось мести, а чем можно отомстить художнику? Только уничтожить его творения, его детей. Хотя нет, была еще одна ложь, Габриель до сих пор любила этого чертова гения, любила всей своей израненной душой, так любил выражаться Василий. Немцы, что касается чувств, все больше употребляют сердце, русские же всегда в первую очередь вспоминают о душе. Она у них болит, ноет, радуется и плачет. Однажды Василий сказал ей, что душа это и гордость, и наказание русского народа. Почему-то бог дал русским особенную душу, говорил он ей в периоды страсти, не знаю уж, от любви или ради испытаний, но это факт. Именно благодаря ей, русской душе, мы выходим из любых бед, хотя бывает, и попадаем в них тоже по ее вине.
От воспоминаний о Василии, том Василии, который любил ее, а не том, что приехал двадцать лет назад за своими картинами, Габриель почувствовала легкий флер счастья. Так случается, когда приходят самые светлые воспоминания в твоей жизни.
Если бы она имела возможность хоть на секундочку заглянуть в будущее и понять, какую цепочку кровавых событий сейчас запустила, то не была бы настолько счастливой.
Ведь офицер, вышедший от нее, через несколько дней направился на восточный фронт и, что можно считать волей провидения, в русский город с жужжащим названием Воронеж. Он не стал пока докладывать начальству об этом разговоре с художницей, решив, что картина, которую он добудет, будет лучше всяких слов.