Страница 25 из 63
— Почему десять?.. Почему так быстро, только утром было одиннадцать… — не к месту забормотала Даяна, пропустив перепалку Матвея и Льва мимо ушей. Сейчас она показывала пальцем на футболку Вериуса и, казалось, пребывала где-то далеко в своих мыслях.
— Десять — это номер Месси, — пояснил Вериус виновато и, окинув всех взглядом, добавил: — Вчера я пролил на свой рюкзак кофе, когда, даже ума не приложу, скорее всего, на завтраке в гостинице, и все мои вещи оказались в ужасных коричневых пятнах. Я, конечно, утром нашел прачечную, но все равно ничего не успело высохнуть, а в комнате в шкафу висела эта футболка, абсолютно новая, даже с биркой. Вот я подумал, что это специально для гостей повесили, и надел ее. Если нельзя, я сниму.
— Прекрасная футболка, — подбодрила его Зоя Саввична, — я тоже такую хочу. Налицо все признаки дискриминации, в моем шкафу такой шикарной вещи не наблюдалось.
Эрик не понимал, что происходит, и это его бесило до невозможности. У него не было всех исходных, а судя по поведению Даяны Николаевны, у него вообще не было никаких данных, и это раздражало, не давая сосредоточиться.
— Пойдемте, — сказала вдруг вполне осознанным голосом хозяйка, придя в себя, — нам надо срочно приступать к работе. Картина в соседней комнате, она была построена специально для ее хранения. Туда можно попасть только одним путем, из лаборатории. В комнате круглосуточно поддерживается нужная температура и влажность. Утром я буду приходить открывать оба помещения, а вечером возвращать все в исходное положение.
Никто ничего не прокомментировал, словно бы боясь вновь вогнать хозяйку в ступор. Все молча пошли за ней.
Даяна Николаевна открыла дверь, набрав код, прикрывая экран руками, и, наклонившись, просканировала сетчатку глаза. После этой процедуры дверь сама начала открываться.
Когда они вошли в комнату, у Эрика закружилась голова. Помещение было практически пустым, но таковым не казалось, потому что все стены были зеркальными, и оттого возникало стойкое ощущение, что они вошли в лабиринт. По центру стоял стол, на котором лежала картина.
— Человек, который проектировал мне лабораторию, — начала Даяна, пока все увлеченно рассматривали то, что осталось от картины Кандинского, — сказал, что картины как люди, особенно старые. У них должны быть все условия для отдыха. Температура, влажность, удобное место, — на этих словах она осторожно потрогала стол, — и еще они должны обязательно в чем-то отражаться, именно для этого и была придумана зеркальная комната.
Даяна Николаевна смотрела на картину с трепетом, и это ее преклонение перед произведением искусства было видно невооруженным взглядом.
— Это так? — спросила она у Тамары Верховцевой, которая тоже с восхищением смотрела на старый холст, наклонившись к нему почти вплотную. Она словно бы нюхала его осторожно, как кошка.
— Что касается температуры и влажности — в точку, — вместо нее ответила Агнесса Константиновна, — но эта картина, видимо, столько пережила, что… — не договорив, она замолчала.
— Вот теперь, Антошка, — радостно проговорил Матвей Беляш, — можем намечать план работ. Он у нас, судя по картине, огромный.
Менеджер в ответ ничего не сказал, по той причине, что у него во рту была любимая ручка с функцией фонарика, и сейчас он подсвечивал ею холст, так как в комнате был полумрак.
— Степень сохранности произведения меньше сорока процентов, — деловито заметил Матвей.
— Согласна, — кивнула Тамара. — По типу загрязнений я сейчас возьму пробы и определю, но я думаю, смешанный.
Она разложила перед картиной свой красивый чехол с инструментами реставратора. Внутри были вставлены кисти, скребки и прочие странные вещицы разных размеров и предназначений — каждая в отдельном кармашке. Среди всего этого великолепия Эрику бросилась в глаза единственная старая кисть. Она была не из этого набора и смотрелась нелюбимой дальней родственницей на свадьбе, которую посадили на край стола. Вроде и не пригласить нельзя, а так пусть сидит и глаза не мозолит.
— А я определю состав красочного слоя, лака, а также дефекты холста и грунта, — добавила Агнесса Константиновна.
— Когда вы все это задокументируете, — Антон вынул наконец ручку изо рта и начал что-то записывать в блокнот, — передайте, пожалуйста, мне, я все сведу в одну задачу и на основе этого составлю план работ.
— Вот теперь правильно, — похвалил его Матвей. — Молодец, Антошка, начинаем копать картошку.
— Не смешно, — отозвался менеджер, продолжая что-то быстро строчить.
— Я думаю, на этом этапе уже можно сделать рентгенографию и инфракрасную рефлексографию, не дожидаясь очищения красочного слоя от грязи, чтобы понять, что под картиной, а также есть ли другие изображения, дабы не спутать их с основной экспозицией. Аппарат в лаборатории просто улетный, я на таком только однажды работал, он видит все самые маленькие детали и, более того, с легкостью определяет возраст и слой каждой, просто не замечая грязь. — высказал мнение и Лев Вериус.
— Ну а я попробую воссоздать данный шедевр на основе ваших данных, — дополнила Зоя Саввична. Она, в отличии от других, не нависла в ажиотаже над полотном, а с подозрением всматривалась в зеркала.
— Шедевр? А вы у нас, ко всему прочему, еще любительница и знаток Кандинского? — не отрываясь от картины, спросил ее Матвей Беляш.
— Чтоб понять, что яичница подгорела, не надо быть поваром, — парировала Зоя Саввична, — Я просто айтишник, безо всяких дополнений. А то, что это шедевр, видно невооруженным глазом, вон по тому сохранившемуся углу, — съязвила Белоцерковская. — Шикарный угол, я бы за такой убила.
— Этот угол облетел, — без сарказма, а даже с жалостью констатировала Тамара Верховцева.
— Ну вот, тем более, — ничуть не смутившись, отрезала Зоя Саввична, — даже в испорченном состоянии он великолепен.
— А вы что молчите? — спросила Даяна Эрика, который пока единственный ничего не сказал. — Прокомментируете что-то по картине?
— Совсем недавно искусственный интеллект на основе описи, сохранившейся в музее, воссоздал утраченные картины, — сказал Эрик. — Там их было около полутора тысяч. Вот и картину Кандинского он изобразил в том числе, вот, смотрите, как ее увидел ИИ по описанию.