Страница 21 из 63
— Она мне не мать, а мачеха. Ей всего тридцать пять, вы что думаете, она меня в тринадцать родила? — вдруг зло ответил мажор, быстро спрятав улыбку. — И половина завода принадлежит ей, мне достанется же только половина отца.
— Простите, — поправилась Зоя Саввична, — я не поняла ее возраст, просто думала, что очень хорошо выглядит. Сейчас такие чудо-кремы и препараты, что не поймешь, кто мама, а кто дочка. Случаются страшные конфузы, так ведь, Томочка?
— А почему вы спрашиваете это у меня? — насторожилась Тамара Верховцева. О ней Матвей, конечно же, слышал и даже немного ревновал к ее славе. Какой-то легкой и простой, а не выстраданной, как у него самого. Но он был рад тому, что она здесь, как и тому, что под номером два. Вот он никогда бы на такое не согласился. Да и вообще, Матвей ни за что бы не согласился на эти ужасные условия, если бы не те ужасные, непреодолимые обстоятельства, которые привели его сюда.
— Ну, потому что вы женщина, — просто аргументировала Зоя Саввична.
— Агнесса Константиновна тоже женщина, — сказала Тамара, почему-то испугавшись такого простого вопроса, и Матвей не понял, из-за чего в принципе произошел спор.
— Конечно, — пожала плечами Белоцерковская. — Ладно, давайте продолжу дискуссию я. Меня зовут Зоя Саввична, мне шестьдесят лет, возможно чуть больше, но эти мелочи не в счет. Я супер-пупер айтишник, такой, что вам и не снилось. И не надо ха-ха. Работала в полиции, между прочим, в управлении МВД. Уже давно на пенсии и от скуки занимаюсь разными интересными проектами. Эдакий фрилансер. Смысл жизни вижу в познании нового. Новый код, новый вирус, новая помада, да, даже еда должна быть каждый день новая, — она подняла вилку, на которой был наколот кусок мяса. — Не должно быть ничего постоянного, ну, кроме возможно кота, он мне пока нравится.
— Матерь божия, — вдруг произнесла молчавшая до этого Агнесса Константиновна. — Мне всегда интересно было, как такой, как вы, становятся?
— Какой? — поинтересовалась Зоя Саввична лениво.
— Двинутой, — ответила Агнесса жестко и отвернулась.
— Давайте не будем ссориться, — вступил в разговор менеджер Антон. — Идея, в принципе, хорошая для знакомства. Эдакий тимбилдинг на русский манер. Я давно не был в России и уже забыл, что пофилософствовать за столом с рюмкой или бокалом — это база. Спасибо, Матвей, за предложенный формат, я и сам бы хотел устроить нечто подобное, но вы меня несколько опередили. Это заложит основу для френдли вайба. Я Антон Котляров, мне двадцать восемь лет. По профессии я педагог художественной академии, но так случилось, что судьба меня забросила в реставрацию, и я ни разу не жалею об этом. Мне очень нравится организовывать группы и их работу. Смысл жизни для меня, кажется, в самореализации.
— Еще один, — усмехнулся Матвей, начиная пьянеть. — Вы прям все братья. Ваше поколение как близнецы, любители успешного успеха. Все я, я, мне, мне, моя самореализация, я богач, еще дайте три завода сразу, уже работающих и приносящих прибыль, а я буду получать от жизни одно удовольствие. Нежить свое тело и эго попеременно. Вещей мне, пожалуйста, да побольше, только все фирменные ведь я заслуживаю только таких. Ваше поколение продаст все, и Родину, и семью, и мать родную ради собственного блага. Для вас вы сами на первом месте, о чем бы ни шла речь. Такие, как вы, быстро забываете добро, ту, что не спала ночами у вашей кровати, страну, которая дала вам образование, да что там, вы Бога можете легко поменять или вообще отказаться от него, если этого будут требовать обстоятельства, ведущие к вашему успешному успеху. Поколение, воспитанное кока-колой, лэйблами на одежде и американской мечтой.
— Прошу вас, без уравнений, мы не на алгебре, — резко сказала Тамара Верховцева Матвею. — Все люди разные, и возраст здесь абсолютно не при чем.
— Удивите меня, милочка, — хмыкнул он ей, все-таки почуяв конкурента.
— Меня зовут Тамара Верховцева, мне двадцать шесть лет.
— Четыре года разница — это лайк, — сказал Никита, послав ей поцелуй.
— Я реставратор, — не обращая на него внимания, продолжила она. — Художника из меня не вышло, так уж получилось. А смыслом жизни считаю уменьшить на этой земле количество зла, и я это обязательно сделаю.
— Браво, — засмеялся Матвей, стараясь быть как можно более язвительным, чтоб уколоть эту выскочку. — Среди нас Дон Кихот в юбке.
Тамара ничего ему не ответила, а просто уткнулась в тарелку.
— Тебе бы о муже мечтать, — вздохнула Агнесса, — а не борьбе со злом. Что бы ты понимала в смысле жизни. — Было видно, что к Томе она относится лучше, чем к Зое Саввичне, так по-доброму, по-матерински. — Смысл жизни, деточка моя, в супруге хорошем, в мужчине, в любви. Меня зовут Агнесса Константиновна Матушкина, я реставратор по видам материала, не уверена, что лучший, но кое-что в своем деле понимаю.
Сказано было все быстро и как-то на надрыве, поэтому после сказанного наступила тишина, и все повернулись к единственному человеку, кто молчал все это время.
— Кто-нибудь слышал, чтоб наш напыщенный коллега разговаривал? — спросил Матвей, уже порядком набравшись. Он откинулся на спинку стула и с усмешкой взглянул на красавчика, который действительно не произнес ни слова за весь вечер. — Может, он немой.
Брюнет тряхнул своими волнистыми волосами, положил вилку и нож на стол и внимательно, даже зло посмотрел на него. От взгляда, такого цепкого и почему-то знакомого, у Матвея вдруг побежали мурашки, и он даже немного протрезвел.
— Меня зовут Лев Артемович Вериус.
Как только мужчина заговорил, Матвей тут же его узнал и поразился. Если бы не голос и не знакомое имя, то никогда и ни за что в говорившем нельзя было бы угадать давнего знакомого человека. Вот почему он молчал, боялся, что голос его выдаст.
— Что, не узнал меня, Беляш? Я эксперт-технолог исследования картин. И я считаю смыслом своей жизни уничтожить тебя, а твою деловую репутацию стереть в порошок, что я уже начал делать и доведу дело до конца, не сомневайся. Возможно, даже с этой работой.
Все смотрели то на Вериуса, то на Матвея и ждали его ответа, но он не мог подобрать слова. Мысли путались, может быть, от вина, а может, от воспоминаний, которые накрыли его с головой. Лето, поле, ромашки, пыль старой церкви и она.
Продолжительную паузу за столом прервал повар. Он вошел в столовую с чашкой кофе в руках и представился: