Страница 20 из 63
Глава 6
Мне кажется, что даже в развлекательном детективе, который должен тебя удивить, насмешить и дать отдохнуть, обязательно должна быть ИСТИНА, что красной нитью пройдет через всю книгу. Она может быть глубоко философской и не иметь простого решения. Но она обязательно должна быть даже в развлекательной литературе.
О писательстве
— Жить нужно ради мелочей —
Ради рассвета в пять утра,
Ради коротких февралей,
Декабрьского серебра.
Ради дорожных фонарей,
С хорошей музыкой в ушах,
Где будет счастье скоростей
И теплый ветер в волосах.
Жить ради танцев под дождем,
Любимых песен, добрых книг
И разговоров ни о чем,
Когда вся ночь единый миг.
Ради людей, что знают факт,
Что ты пьешь чай и ненавидишь лук,
Что обожаешь летний парк,
И помнят твой обычный стук.
Жить нужно ради мелочей,
Лишь в них она звучит прекрасно
Романтикой ночных свечей
И ради долгожданного — согласна.
Матвей сидел за столом и перебирая струны на гитаре напевал песню, пока новые жильцы дома картины, как звери на водопой, молча собирались на ужин. Когда же состав стал полным, он отложил гитару и спросил:
— Вот ответьте мне, в чем смысл жизни?
— Боже, какой пафос! — засмеялась Зоя Саввична на вопрос Матвея. — Ничего более пошлого я давно не слышала.
Странно, но эта женщина умела говорить колкости, которые не обижали, и это ему нравилось.
День пролетел незаметно: сначала было расселение по комнатам, потом знакомство с лабораторией, и каждый оценил и примерился к своему рабочему месту, затем все пошли отдохнуть, а вечером за ужином было решено поближе познакомиться.
— Я думаю, это глупость, что нам не показали картину сегодня, — сказал Матвей, пробуя сочный стейк. — Мы просто потеряли один день своей жизни. Вам не кажется, что все здесь очень странно и как-то само собой требует ответа на вопрос, в чем смысл жизни.
— А я вот не считаю, что это пафос, порассуждать об этом, — вдруг поддержал его Клетчатый, как прозвал его хозяин, и Матвей обозначил для себя мужчину так же.
Все остальные молчали, а он на правах первого реставратора пытался хоть как-то разговорить девять сидящих за круглым столом человек.
— Ну что ж, тогда и начинайте вы, — своим грудным голосом обратилась к клетчатому Зоя Саввична. Она была единственная, с кем Матвей успел познакомиться, и надо сказать, очень симпатизировала ему. — Но моя тетя Песя говорила: «Будь осторожна, Зойка, когда голый человек предлагает тебе рубашку».
— Это вы к чему? — уточнил Матвей у женщины.
— К тому, что в наше время развелось много умников, которых породил интернет, они учат тебя быть успешным, спокойным и счастливым в браке, сами подчас не имея ничего из этого. Вот и сейчас, рассуждая о смысле жизни, будьте аккуратнее. Люди забыли, что словами нельзя разбрасываться, слово имеет свойство попадать в людей и менять их жизнь. Даже если вы этого вовсе не хотели.
— Ну, — усмехнулся Клетчатый, — мы не будем друг друга ничему учить, а просто порассуждаем на тему. Начну я все же с представления: меня зовут Эрик Кузьмич Единичка. Я преподаю в Московском университете историю.
— Как же вы тут оказались? — Матвей немного расслабился, потому что чувствовал себя главным, хоть он и не сидел во главе по причине отсутствия такой стороны у круглого стола, но руководил сейчас группой он, и это понимали все, не только он. Это хорошо, это правильно, так и должно быть. Более того, только так и может быть.
— Все очень просто, я очень люблю Кандинского и изучал его живопись и биографию, да так увлекся, что хобби превратилось в страсть, и никто в этой стране не знает о художнике больше меня, — ответил напыщенный индюк Единичка, так переименовал его про себя Матвей, отклонив нейтральное «Клетчатый».
— Ну и что вы нам скажете, Эрик, — я думаю, можно без отчества, — про смысл жизни? — спросил он его немного свысока, понимая, что этот учитель даже при заоблачном самомнении ему не конкурент.
— Ну, это будет очень субъективное мнение, — ничуть не обидевшись на тон Матвея, продолжил Единичка. — Смысл жизни, как ни парадоксально, в самой жизни. В ее конечности, а значит, объективно малой по меркам вечности продолжительности. Именно это заставляет людей испытать ее на вкус и оттого быть счастливыми.
— Демагогия, — махнул на него рукой Матвей. — Одно слово, учитель. А вот я думаю… Кстати, кто меня не знает, я Матвей Сергеевич Беляш, лучший художник-реставратор в стране, хотя нет, Даяна Николаевна сказала, по-моему, лучший в мире, так, наверное, будет точнее. Так вот, я считаю, что смысл жизни в том, чтоб вписать свое имя в историю.
— Спорное утверждение, — едко вставил Единичка. — Гитлер оставил свое имя, вот только в каком контексте.
— Как типичный учитель вы все переврали, — психанул Матвей, но тут же постарался взять себя в руки. Не надо показывать новым подданным, что у него есть уязвимые места. Если что-то болит, молчи, иначе ударят именно туда — вот был его девиз по жизни.
— Давайте я скажу, — вдруг решил взять слово сын хозяина. — Меня зовут Никита Ренатович Островский, мне двадцать два года, и я считаю смысл жизни в кайфе. Главное тусить с друзьями, купаться в море, отрываться на вечеринках, гонять на лучших автомобилях. Быть на чилле, на расслабоне. Ах да, и есть вкусную еду. Кстати, повар — зе бест, прям очень вкусно. А также пить прекрасное вино. Предлагаю поднять бокал за дам. Шикарных дам за нашим столом.
Конечно, он говорил это Тамаре Верховцевой, но оценили все, и мальчишка заработал себе пару баллов.
«Мальчик-то не дурак», — отметил про себя Матвей.
— Боже мой, в твоем возрасте произносить такие тосты опасно, — погрозила пальцем Зоя Саввична. — Все женщины будут твои, а это, как говорила моя тетя Песя, может привести к быстрой свадьбе. Оно тебе надо?
— Ну, в ваши двадцать два это понятно, хотя и не приветствуется. Мне было бы это все скучно, — вновь высказался Эрик, чем и вовсе взбесил Матвея. — Это не смысл жизни — ее прожигание.
— Вы просто не умеете кайфовать, — засмеялся Никита, демонстрируя красивый белозубый оскал. — Вот когда отец передаст мне управление заводом, я только этим и буду заниматься.
— А почему, мой мальчик, — спросила Зоя Саввична, — вы решили, что вам достанется завод? У вас есть еще такая молодая мать.