Страница 17 из 63
Одет человек был дорого, но при этом небрежно. Так же небрежно, как он отнесся к своим будущим коллегам, не поприветствовав никого даже кивком. Эрик характеризовал такой тип мужчин: знающий себе цену. Такие люди немного свысока смотрели на окружающих, имели идеальные черты лица и как мед притягивали к себе представительниц противоположного пола. Но конкретно этот представитель данного типа был еще и, скорее всего, и профессионалом своего дела, а потому все это превосходство в нем утраивалось и чувствовалось, даже когда он молчал. Его проводила взглядом не только молодая красавица Тамара Верховцева, но даже Агнесса Константиновна оторвала взгляд от книги и, казалось, на мгновение залюбовалась новичком. Немного по-киношному махнув своими волнистыми черными волосами, он достал телефон и лениво стал что-то там листать, показывая остальным, что они ему не интересны.
Бандерас на минималках, ухмыльнулся про себя Эрик. Выглядит шикарно, а самое главное, прекрасно это знает.
— Всем хорошим людям здравствуйте, — услышал Эрик знакомый низкий голос. Это в холл вошла Зоя Саввична. Она, как всегда, была жутко притягательна своей несуразностью и яркостью, потому все повернули головы в ее сторону и, забыв о красавчике, не могли долго отвести взгляд.
«А вот тебе, Бандерас, получи, шестидесятилетняя, с небольшим хвостиком, Зоя Саввична сделала тебя в честной борьбе», — довольно усмехнулся Эрик.
— Ну, судя по тому, что в ответ тишина, с хорошими людьми здесь дефицит. — Она устроилась в кресле посреди холла и, достав сигарету, подкурила ее, одновременно выпуская в потолок несколько колец дыма.
— Хочу вас предупредить, — вместо «здравствуйте» сказал менеджер в строгом костюме, — что в моей лаборатории курить запрещено, для этого будет отведено отдельное место в корпусе. Я строго за этим прослежу. — И, видя, что Зоя Саввична никак на него не реагирует, почти закричал: — Сейчас же вышли курить на улицу! Немедленно!
— Слышь, ты, мальчик, ты кого сейчас послал? — Матвей Сергеевич Беляш, до этого безучастно сидевший в углу, вскочил и подошел к менеджеру Антону вплотную. — Знаешь, сынок, — сказал он человеку всего на несколько лет младше его, — я по натуре спокойный, — он вытащил сигарету и, прикурив ее, выпустил дым в лицо растерявшемуся управленцу, — но женщин, а особенно женщин в во…
Матвей, видимо, хотел сказать «в возрасте», но, взглянув еще раз на Зою Саввичну, которая сейчас расположилась в кресле как королева, немного сдвинув на затылок свою элегантную красную панаму с широкими полями и закинув ногу на ногу, и демонстрировала свои шикарные сабо ей в тон, передумал. Весь этот шик не позволял назвать ее женщиной в возрасте, и Юрий Беляш, смутившись, поправился:
— Особенно красивых женщин в моей лаборатории посылать не позволю.
Он сделал ударение на слове «моей», и Эрик тут же засомневался в благородстве этого человека, похожего на уличного художника-неудачника — тут, скорее всего, началась борьба за трон, и акцент адресовался не столько малохольному Антону, хотя и ему тоже, сколько красавчику Бандерасу в дальнем кресле, который несколько минут назад привлек внимание публики, да ярко накрашенной Тамаре Верховцевой про которую он точно знал, что она его конкурент в профессиональном смысле.
— Благодарю вас, — сказала Зоя Саввична своему заступнику, — но я уже давно не обращаю внимания на такие выпады. Как говорила моя тетя Песя, главное, чтоб то, куда тебя послали, нормально функционировало.
— Вы меня неправильно поняли! — Антон вскочил с кресла и стал бегать от Зои Саввичны до Матвея Беляша, стоящего сейчас у окна и дымящего в открытую форточку. — Мы не с того начали, у нас должен быть френдли вайб в коллективе. Я всё продумал. Это главное в работе, и это моя фишка. Наша с вами коллаборация будет эффективной, если внутри коллектива мы найдем консенсус.
Он смотрел на молчавших все это время Тамару и Агнессу, но они никак не помогали менеджеру Антону реабилитироваться, последняя и вовсе не подняла даже головы от книги, продолжая что-то увлеченно читать.
«Кто же из вас работает на иностранную разведку?» — подумал Эрик. Он сейчас увидел персонажей, которых изучал по записям, вживую, и они показались ему вполне понятными и читаемыми, даже до этой минуты не знакомый Бандерас вполне подходил под каноны своего психотипа. Но у кого-то все же было второе дно, которое он не заметил до сих пор, и вот с ним Эрик и должен был подружиться.
Возможно, Антону и удалось бы разговорить будущих коллег, но в холле появились новые лица. Точнее, это были хозяева.
Тучный мужчина сорока пяти лет, как помнил Эрик из досье, хозяин комбината Ренат Островский, рядом шла его жена, та самая Даяна Островская, которая контролировала набор специалистов, и смуглый молодой человек лет двадцати двух — красивый, уверенный в себе парень, явный мажор.
— Здравствуйте, — сказала Даяна. Голос у нее был нежный, а тон вкрадчивый, ее хотелось слушать. — Я рада вас всех приветствовать здесь. Надеюсь, мы с вами сделаем важное дело и вернем картину великого художника миру. Вы все лучшие в своем деле, по крайней мере, мы старались выбирать именно таких. Оборудование в нашей лаборатории тоже самое лучшее, вы в этом скоро сможете убедиться, поэтому я уверена, все пройдет легко.
— На френдли вайбе, — вдруг вставил менеджер Антон, натянуто улыбнувшись.
— Что? — резко переспросил молчавший до этого Ренат Островский.
— Ну, — растерялся Антон от такого тона, — на френдли вайбе, — повторил он уже неуверенно.
— Мальчик хотел сказать, — вдруг произнесла Зоя Саввична своим низким голосом, — в дружественной атмосфере.
— А что сразу так не сказал? — удивился Ренат Островский.
— Слова перепутал, — ляпнул Антон, видимо, первое, что пришло ему в голову. Его глаза блестели, словно он сейчас заплачет.
— Буратино у нас за что отвечает? — обратился Островский к Даяне, указывая на Антона. Та же стояла бледная и чем-то очень расстроенная.
— Просто менеджер, — ответила она ему рассеянно и, видя не исчезающий вопрос в глазах мужа, добавила: — Не справится завтра, уволю, сегодня пусть работает, надо дать шанс.
Было видно, что ответ устроил Рената, и он, еще раз окинув всех взглядом, остановился на Эрике.
— Значит так, я здесь бог, чтоб вам было понятней, все остальные после бога. Это мой сын Никита, он будет моими глазами, немного тупыми, конечно, но глазам умными быть и не надо. Так ведь, господин клетчатый? — спросил он у Эрика.