Страница 12 из 63
Было видно, что Юлик сильно огорчился. В нем было столько энергии, он так сильно хотел стать уникальным членом группы, под стать Эрику или Зое Саввичне, что иногда перебарщивал с фантазией.
— Зачем мы внешней разведке? — спросил Эрик серьезно, перебив шутливый тон группы. — они могли бы подключить ФСБ или другие структуры. Да что там, без объяснений забрать картину у этого хозяина таблеток, и всё. А уже их спецы поработали бы с ней на славу.
— А ты подключи свою знаменитую логику? — предложил Василий Васильевич.
— Ну, тут один вывод приходит в голову: они не доверяют себе, то есть предполагают, что в их структурах крот, и не хотят раскрыть своего агента там, — без запинки ответил Эрик.
— Поэтому им нужны профессионалы, но не причастные к структурам. Юлий проработал в конторе полгода и был уволен за драку, Зоя Саввична давно уже на пенсии, а ты и вовсе гражданский. Кстати, завтра первый день, когда группа реставраторов соберется в лаборатории, не забудьте сделать вид, что вы друг друга не знаете. Юлий послужит единственной с вами связью, а сейчас давайте пробежимся по вашим новым коллегам и тому, что мы о них знаем. Не надейтесь увидеть там шпионов и расколоть их местным колоритом.
— Например, тостами, которые могут понять только русские. «За нас, за вас, за северный Кавказ», — засмеялась Зоя Саввична. — Это же анекдот просто.
— Ну мало ли, — усмехнулся Василий Васильевич, глядя на Юлия, — может, у кого ума хватит. Тот, кто работает на BND, обычный русский человек, просто завербованный. Он учился в нашей школе, знает анекдоты и тосты. Матерится, возможно, покруче вашего. Чем его взяли? Тут масса вариантов: деньги, власть, шантаж, испуг и даже, возможно, идеологические принципы и преданность некой идее. Кроме вас еще четыре человека в составе реставрационной группы и повар с охранником.
— Нам объявили режим работы охраны такой: днем вдвоем, когда двери открыты. Когда же на ночь двери будут закрываться хозяйкой, то по одному. Оплата за это двойная.
— Итак, шесть человек, и каждый связан так или иначе с Германией, — продолжил рассуждать Василий Васильевич.
— Да, — подтвердил Юлий, — даже у сменщика моего друг детства в Германии живет. Он с ним каждый день говорит по телефону. Я прослушал, ничего особенного, но, может, так шифруются. Хотя мы-то до картины не будем допущены, поэтому я бы на него сильно не ставил.
— Мы встретили всех. Каждому поставили жучок и слушаем, а также проникли к ним в телефон. Никто здесь ни с кем из местных не контактировал, как и между собой, хотя все заселены в одну гостиницу. В телефонах внешний порядок. Кстати, у нас появилась возможность устроить еще и горничную, жаль, поздно, — посетовал полковник.
— Да, — перебил его Юлий радостно, — это всё я и мое врожденное обаяние. Катька, которая была уже принята на должность, скоропостижно влюбилась и укатила из города. Я сказал Даяне Николаевне, мол, у меня есть сеструха, работала горничной в отеле в Москве, может хоть завтра приступить. Она вроде согласилась. Я ей очень импонирую. Говорит, я положительный.
— И это с твоей бородой и перегаром? — усмехнулась Зоя Саввична. — Боюсь предположить, кто у нее тогда отрицательный.
— Ты молодец, конечно, но не успеем подобрать кандидатуру. Скажешь завтра: «Отказалась сеструха», — остудил его пыл полковник.
— У меня есть кандидатура, — поднял руку Эрик.
Василий Васильевич, сообразив, о ком он говорит, кивнул и произнес:
— Ну, звони.
Эрик взял телефон и вышел на крыльцо. Пока в трубке шли гудки, с веранды он услышал:
— Чай нормальный будете? — примирительно спросил отходчивый Юлий. — Или полыни вполне напились?
Когда же Эрик услышал наконец родное «Привет, ботан», улыбнувшись, сказал:
— Привет, Алька, срочно выезжай в Райский, есть дело на миллион.