Страница 11 из 63
— Я уже говорил вам, что я уникум. Человеческий мозг в принципе — это компьютер и запоминает всё, к чему прикасается. Поэтому читающий человек, он сам по себе кладезь знаний. Наш мозг раскладывает всё по полочкам, и есть лишь одна разница между мной и вами: я умею быстро находить нужную мне полочку и доставать оттуда информацию. Более того, я умею сообщать все полочки меж собой и не забываю к ним дорогу, как это делаете вы. И, как в математическом уравнении, если я знаю все исходные данные, то могу вычислить дальнейшее развитие событий с точностью девяносто семь процентов. Здесь уже главное исходная информация, её наличие и правдивость.
Эрик не стал говорить, что у него есть еще один дар, озарение, предвиденье, он сам не мог сказать, что это и как его назвать. Пришел он к нему благодаря одному несчастному случаю. Однажды провалившись под лед и пробыв под холодной водой одиннадцать минут и одну секунду, это зафиксировали его часы, он в точности увидел свое ближайшее будущее.
Далее он стал проводить эксперименты и понял, чтобы ему увидеть будущее, надо не просто пробыть под холодной водой такое же количество времени, но и знать все исходные данные просчитываемого события. Для себя он определил свой феномен так, чтобы вдруг не вдаться в мистику, которую он категорически отрицал: в его мозг, как в персональный компьютер, вводятся все, абсолютно все, даже на первый взгляд не имеющие никакого значения факты, он, перегружаясь этой информацией, требовал резкого охлаждения и затем выдавал просчет, ну или по-другому можно сказать, предсказание будущих событий. Но вот об этой своей способности он не любил распространяться, слишком это смахивало на шарлатанство или даже мистику, и поверить в это среднестатистическому обывателю было сложно.
— Как мы, простые смертные? — продолжила вместо Эрика Зоя Саввична. — Я скучала по твоему патологическому нарциссизму и по легкой тошноте от нее. Как говорила моя тетя Песя, ничто так не унижает мужчину, как его влюбленность в собственное отражение, — сказала она с нотками скуки, продолжая выпускать дым кольцами в старый беленый потолок веранды.
Эрик покраснел, что было ему несвойственно, и замолчал. Зоя Саввична, наверное, единственная, кто мог вогнать его в краску.
— Эрик и госпожа Белоцерковская прошли отбор в команду реставраторов, — продолжил подводить итог Василий Васильевич, не обращая внимания на их разговоры, как на что-то незначительное. Все знали, что кредо полковника — во всем должен быть смысл, а смысла в этих перепалках он не видел. — Эрик как консультант по Кандинскому, а Зоя Саввична специалист по составлению компьютерного макета картины, в том виде, какой она была изначально, а значит и как она должна выглядеть после реставрации. Вот сто лет тебя знаю, Зоя, но не предполагал, что ты это умеешь.
— Талантливый человек талантлив во всем, — хохотнула своим грубым голосом Зоя Саввична и подмигнула Эрику: — Правда, мальчик?
— Надеюсь, своего конкурента ты не убила, — заметил Василий Васильевич буднично. — Парень молодой был, жалко его.
— Не говори глупостей, — протянула своим низким голосом Зоя Саввична. — Я как Бегемот, мухи не обижу. Знаешь, Василий, он их ловит на окне и так аккуратненько придавливает. Чтоб улететь не могли, но в живых остались.
Огромный черный кот словно бы поняв, что разговор идет о нем, свысока, в принципе, как все кошки, посмотрел на людей, демонстрируя им свое величие.
— Добрейшей души животное, даже страшно теперь спать ложиться с ним в одном доме, — произнес полковник, с опаской взглянув на кота. — Вдруг не захочет, чтоб и я улетал. Итак, наши вводные. Мы предполагаем, по крайней мере, есть такая информация, что в группе есть человек, работающий на германскую разведку. Если так, то он попытается быстро всё провернуть, не выдав себя. Первое и главное задание — узнать, кто он, второе — что ему нужно, и третье — нам надо его в этом опередить. Вернее, не так. То, за чем он охотится, должно быть у нас у первых.
— Ну такое себе, — засомневался Юлий, с наслаждением поглаживая кота Зои Саввичны, а тот с очень недовольной мордой позволял ему это делать. — Иди туда, не знаю куда, найди то, не зная что.
— Кстати, в сети нет ничего интересного по этой картине Кандинского. Она была создана предположительно в 1916 году, автор обозначил её как «№ 206». В рабочих книжках Кандинского есть об этом запись, они хранятся в архиве Помпиду. Картина поступила в Воронеж по распоряжению заведующего отдела ИЗО Наркомпроса Штеренберга в июне 1920 года в Воронежские Свободные Государственные мастерские, в конечном итоге, в 1928 году была передана в Воронежский Губернский музей, ныне краеведческий, а в 1933 году в составе художественной коллекции была передана только что учрежденному Воронежскому областному музею изобразительных искусств, ныне — ВОХМ имени Крамского. До последнего считалось, что в июле 1942 года картина в числе не эвакуированной части музейной коллекции погибла в оккупированном Воронеже. Ничем не примечательное полотно, и зачем оно иностранной разведке, не понятно.
— А есть предположение, кто этот негодяй? — спросил Юлий. — Или мы будем всех пытать? Василий Васильевич, ну раз мы работаем на разведку, может нам приспособление, как у Джеймса Бонда, дадут, например, сыворотку правды, я подолью каждому по очереди, и мы всё расследовали, вуаля.
— Я знаю, Юлик, почему тебя не взяли в ФСБ, — сказала Зоя Саввична немного свысока.
— Из-за его ужасной бороды? — предположил Эрик, улыбаясь. — Сбрей срочно этот ужас, с ней ты выглядишь маргиналом.
— Так и задумывалось, это маскировка, я вживался в роль Вити, — обиделся Юлий. — Мой Витя не может быть без бороды.
— Твоего Вити вообще не должно было быть, — все же рявкнул на него Василий Васильевич, видимо, вспомнив, что толком не отчитал того за самодеятельность.
— Борода, конечно, убиться дверью, как говорила моя тетя Песя, но дело не в этом. Ты чересчур наивный для своего возраста, в двадцать семь лет пора уже знать, что сыворотку правды можно только вколоть, а борода твоя не придает ни возраста, ни статуса, поверь мне, — беспощадно пояснила Зоя Саввична, улыбаясь. — Да и незаконно это.
— Борода? — удивился Юлий.
— Сыворотка правды, — засмеялась Белоцерковская.
— Нет, ну ведь немного бомжеватого вида борода придает? — спросил Юлий с надеждой.
— Тут даже с перебором, — согласилась Белоцерковская, — но твой Витя не бомж, он охранник, это, как говорила моя тетя Песя, две большие разницы.