Страница 17 из 42
Адский каток уже выкатился из-за поворота. Его тень, огромная и безжалостная, поглотила багровый свет аварийных ламп, погрузив коридор в почти полную тьму. Он был ближе, чем когда-либо, и его рев заполнил собой все пространство, не оставляя места для мыслей, только для инстинкта. Элли, в панике, увидела, как Кай, пытаясь помочь Кэтрин тащить обессилевшего Алекса, замедлился, потеряв свой стремительный темп. И в ее воспаленном, отравленном страхом и прошлыми унижениями сознании, с болезненной ясностью вспыхнули его же слова, сказанные когда-то с холодным, безразличным презрением: «Учти, у меня рука не дрогнет…».
Он избавляется от балласта. Сейчас — Десятый. Потом будет ее очередь.
Инстинкт выживания, острый, безжалостный и примитивный, сработал быстрее мысли, заглушив голос разума. Она резко отскочила назад, отрываясь от группы, и, трясясь как в лихорадке, выхватила пистолет. Ее пальцы скользнули по затвору, дрожащий, но упрямо направленный ствол направился прямо в спину Девятого.
— СТОЙ! — ее собственный голос прозвучал для нее чужим, сорванным, полным истерики и отчаяния.
И грянул выстрел.
Глава 13
Джуда Сайкс, развалившись в кресле, смотрел не на общие планы, а на отдельную голограмму с Эллианой. Его пухлое лицо было искажено обидой.
— Ты мне её испортила, Амали. Я хотел её первым. Чистенькой. Теперь она к этому солдату прилипла. Ты же знала, что я хотел лично ее сломать…
Амалия Трейн не отвела взгляд от пульта, лишь усмехнулась.
— Ты — мясник, Джуда. Режешь, не думая. Я же создаю искусство. В хорошей истории любая связь, пусть даже вынужденная, лишь добавляет жару. Смотри, — Амалия жестом увеличила изображение, где Девятый дернул Третью за руку, спасая от ловушки. — Он ее терпеть не может. Она его боится, но в то же время хочет из-за нашего коктейля в воде. Это идеальное напряжение. А что происходит, когда хлипкая верёвочка такого «союза» рвётся под грузом паники? Получается вот это.
Она переключила общий план на катакомбы, где Третья направила пистолет на Девятого. Джуда, недовольно хмыкнул, но тут же поддался вперед.
— О-хо-хо! — взвизгнул он, облизнув губы. — А куколка-то оказывается с коготками! А так хорошо притворялась недотрогой. М-м, тем интереснее будет ее усмирять.
— Идиотка, — холодно констатировал вошедший Кобс. — Теперь он её прикончит. Жаль, я надеялся увидеть, как шар наконец-то поработает как следует, а тут всего один попапался под его гнет.
— Подождите, — Амалия прищурилась, не сводя глаз с лица Кая, которое было увеличено на боковом экране. — Посмотрите на его реакцию. Это не злость, а… разочарование? Кино получается отменное. Так что не порть девчонку, Джуда, она еще послужит нам до конца игр.
— Ой, чего это ты за неё так вступилась? — протянул Джуда, язвительно скривив губы и бросая на Амалию косой взгляд. — Или дело не в ней, а в Девятом? Смотрю, ты смотришь на него голодными глазами, особенно после его кувырков в постели с Третьей. Понравился, да? Ставишь на него больше, чем на остальных. Хочешь, трахнуть его?
— Заткнись, Джуда, — Амалия не повысила голос, но в нем зазвенел стальной холод. — Иначе я сама придумаю тебе испытание, где главную роль будет играть твой любимый нож и ты будешь не наблюдателем.
Пуля, с противным визгом чиркнув по сырому бетону прямо над головой Кая, высекла сноп ослепительных искр и ушла в потолок, осыпав их всех градом едких мелких осколков и бетонной пыли. Кай даже не вздрогнув очень медленно повернул голову. Глаза встретились со взглядом Элли, полным страха. В них не было ни злости, ни удивления, лишь ледяное, абсолютное разочарование.
Все замерли. Даже оглушительный грохот шара на секунду отступил перед этим напряжением. Алекс смотрел на нее с шоком, Кэтрин — с холодным, оценивающим недоверием.
— Не подходи к нему! Ты говорил… рука не дрогнет! Сделаешь это сейчас? Избавишься от него, как от балласта⁈
— Элли, не надо! — крикнула Кэтрин, когда раздался снова звук затвора.
Каю потребовалось меньше секунды. Он двинулся не как человек, а как тень. Резкий, хлесткий удар ребром ладони по запястью — и пистолет с оглушительным выстрелом вырвался из ее пальцев. Пуля, чиркнув снова по бетону, ушла в стену. В следующее мгновение он прижал ее к стене. Удар о бетон выбил из нее воздух.
Прежде чем она успела вдохнуть, ладонь легла ей на горло, не перекрывая дыхание, но ясно давая понять, одно неверное движение, и он переломит её шею, как сухую ветку. Вторая рука вскинула тот же пистолет, и холодный круглый ствол упёрся ей прямо в переносицу, между глаз, с таким давлением, что кость заныла. Элли замерла, застыв в немом крике, не в силах пошевелиться, видя только этот чёрный кружок, за которым — небытие. Весь его вес, вся тяжесть тренированного тела прижимала её, и это было не просто удержание. Это была демонстрация абсолютного, подавляющего превосходства.
— Хочешь быть как они? — его голос был тихим, свистящим шепотом прямо у уха, и каждый звук впивался в сознание, как раскаленная игла. — Хочешь стрелять? В спину? Как последняя мразь из твоих трущоб, готовая сожрать соседа за корку заплесневелого хлеба? Ты думаешь, это сделает тебя сильнее? Это лишь доказывает, что ты — животное, которое достаточно напугать.
Элли задыхалась, не в силах вымолвить ни слова. Стыд, горше смерти, смешивался с абсолютным ужасом. Он был прав. Но под грузом стыда и страха, в самом тёмном углу её сознания, шевельнулось что-то ещё. Ощущение этой грубой, неоспоримой силы, которая сейчас контролировала её полностью. Пока он её держал, весь остальной мир — Шар, смерть, «Эдем» — отступал, становился лишь фоном. Существовала только эта железная хватка, этот взгляд, прожигающий её насквозь, и тяжёлое, ровное биение его сердца где-то совсем близко.
— Я мог бы убить тебя сейчас, — продолжил он, не ослабляя хватки, ствол не дрогнул ни на миллиметр. — Ради их зрелища. Чтобы они потирали руки и аплодировали. Но я не дам им этого удовольствия. Я не марионетка, пляшущая под их дудку.
Кай резко отпустил Элли, позволив ей бессильно сползти по стене на пол в грязь. Она сгорбившись, сидела трясясь от подавленных рыданий, и не решалась поднять глаза.
— Встань, — приказал он.
Элли не двинулась.
— Я сказал, встань! — Кай схватил ее за шиворот и рывком поставил на ноги, снова прижав к стене. — Смотри на меня, — потребовал он.