Рассвет над Эдемом

— Да прикончи её уже, ну! — не выдержал Кобс. — Что он тянет?

— Успокойся, — холодно сказала Амалия, её пальцы летали по интерфейсу. — Техники, отведите Шар. Целевые объекты «Три» и «Девять» не подлежат случайному списанию. Их ставки взлетели на 136 процентов после этого перформанса. А этот разговор… — она прищурилась, глядя на экран, — … даже интереснее, чем перестрелка. Посмотрим, как долго продлится их перемирие.

Она подняла голову. Глаза красные, щеки мокрые, но в них, сквозь страх и стыд, пробивалось упрямство.

— Ты чуть не убила меня, — сказал Кай. — Того, кто две минуты назад тащил тебя из-под катка. Зачем?

— Я испугалась, — прошептала она, сжимая кулаки. — Ты сказал… «рука не дрогнет». Я подумала…

— Что брошу Десятого? — перебил он. — И потом тебя?

Она промолчала. Но ее молчание было красноречивее любых слов.

— Дура, — выдохнул Кай. В его голосе впервые проскользнула не злость, а усталость. — Разве я давал повод?

— Н-нет.

Кай смотрел на неё несколько секунд, потом его губы дрогнули в кривой, горькой усмешке.

— В следующий раз, Третья, не промахивайся.

Он развернулся и пошел к выходу из тупика, даже не обернувшись. Элли стояла, прижимаясь спиной к холодному бетону, и смотрела ему в спину.

— Девятый, — окликнула она.

Он замер, но не обернулся.

— Прости, — сказала она тихо.

— Простить? — он хмыкнул, не оборачиваясь. — Нет. Но я кое-что понял…

Он сделал шаг, потом другой. Элли выдохнула, сглотнула ком в горле и, всё ещё дрожа, побрела за ним. Не рядом, как раньше, а в двух шагах позади, соблюдая дистанцию, но не отставая.

Кай, не глядя на нее, повернувшись к Алексу и Кэтрин, бросил сквозь стиснутые зубы:

— Бежим. Если, конечно, не решили остаться и стать новым украшением для этих стен.

Они рванули, снова схватив Алекса, который теперь хромал ещё сильнее. Шар, получив команду, замер, затем медленно, почти нехотя, покатился в сторону, освобождая проход.

Элли бежала последней, чувствуя, как каждый шаг отдаётся в висках. «Не промахивайся», — сказал он. Она запомнила. И поняла, что он не простил. Просто дал шанс.

И она не собиралась им больше рисковать.

Глава 14

Они пролезли под нависающими плитами, пробежали ещё один длинный тоннель, падая и спотыкаясь, пока впереди не показался выход — люк, залитый багровым, дразнящим светом фальшивого заката, ебольшой коридор и группа вывалились в небольшую круглую комнату, падая на холодный, липкий от непонятной слизи пол. Где-то высоко над головой зиял проем, показывающий клочок искусственного неба Эдема — того самого, ради которого они все здесь оказались.

— Шесть… — протянул голос из скрытых динамиков с театральным вздохом. — Всего шестеро крысят уцелело. Вы начинаете разочаровывать, дорогие. Ваша злоба так мелка, ваша жажда жизни так… примитивна. Но не отчаивайтесь! Завтра… о, завтра мы подготовили для вас нечто особенное. Нечто, что заставит кровь бежать быстрее, а сердца — рваться из груди. До скорой встречи. Постарайтесь не передушить друг друга от скуки до утра.

Кай стоял, прислонившись к стене. Его дыхание, тренированное годами службы, было ровным и бесшумным, но под кожей играли напряженные мускулы, а в жилах вместо крови, казалось, тек жидкий адреналин, смешанный с едкой горечью провала. Он спас их всех. Какого черта он это делает? Каждая спасенная жизнь была еще одним якорем, который тянул его ко дну в этом море дерьма.

Элли сидела на корточках обхватив колени, ее короткие, грязные волосы прилипли ко лбу и вискам. Взгляд был прикован к трещине в отвратительно липком от слизи полу. Она украдкой посмотрела на Девятого, не смотря на ее угрозу, он все равно продолжал ее вытаскивать из ловушек потом. Она не понимала, как она могла подастся страху. А если бы пуля достигла цели, выбрались бы они без него?

В углу Десятый, стонал, сквозь зубы выдыхая матерные проклятия. Он зажимал рану на ноге, но темная кровь упорно сочилась сквозь его грубые пальцы. Пятая, бледная как смерть, с лицом, на котором застыла маска холодной решимости, вырвала клок с подола своей истрепанной рубахи и с резким движением, она туго перетянула Десятому рану выше места повреждения. Алекс вскрикнул, его тело напряглось от боли.

— Потерпи, шахтер, — бросила она сквозь зубы, затягивая узел. — Здесь не до нежностей.

Прежде чем кто-либо успел вымолвить слово, в гнетущей тишине комнаты-ловушки вновь зазвучал ненавистный голос. Бархатный, сладкий, как разлагающийся труп, и насквозь фальшивый.

— Отдыхайте, мои дорогие крысята. Наслаждайтесь передышкой. Завтра… о, завтра мы посмотрим, как ваше хрупкое товарищество разобьется вдребезги, когда в игру вступят настоящие ставки. Голод — великий учитель, не правда ли? Но и мы не без милосердия! Вот ваша награда за стойкость!

Сверху, из люка, что показывал кусочек фальшивого неба, с металлическим лязгом сорвалась и с глухим стуком рухнула на пол небольшая металлическая коробка. Она раскрылась, вывалив содержимое: две аптечки с банджами, лейкопластырями и антисептиком, несколько бутылок воды и пачки питательных батончиков в ярких, кричащих обертках, на которых сияли лозунги: «Энергия Эдема!» и «Сила победителя!».

Алекс подполз к коробке первым. Он схватил батончик, разорвал упаковку зубами и начал жадно есть, почти не жуя. Второй батончик он сунул за пазуху. Затем взял аптечку. Кэтрин молча протянула руку, и он отдал ей антисептик. Никаких «спасибо». Девушка вскрыла ампулу и, не глядя на его побелевшее от боли лицо, вылила содержимое прямо в рваную рану. Десятый зарычал, впиваясь пальцами в пол, сдерживая крик.

Элли медленно поднялась, пошатнувшись зажимая бок и подошла к ящику. Она взяла один батончик, повертела его в руках. Пара дней назад она бы заплакала от счастья, если бы получила такой, сейчас же ее тошнило. Она развернула его и откусила маленький кусочек. Чуть сладковатая масса застряла в горле. Она ела, потому что надо было есть, чтобы были силы бежать и выжить в этом кошмаре.

Кай не двинулся с места. Его глаза, узкие щелки, изучали коробку, батончики, аптечки. Доверие было роскошью, которой он не мог себе позволить. Голос из динамика хихикнул, словно читая его мысли.

— Девятый, а Девятый… Неужто параноик? Это просто еда! Чтобы ты не свалился с ног до завтрашнего… представления. Или тебя так впечатлила наша маленькая Третья с пистолетом? Мы уж думали придушишь ее, или… аха, хочешь еще ее чпокнуть?