Страница 10 из 28
Глава 6. Кайден. Защитить сокровище.
Я приказал подать еду прямо в покои, и после наблюдал, как Амелиса, еще вздрагивающая от слез, осмелилась потянуться к сочному, рубиновому фрукту.
– Что это? – робко спросила она, и в ее глазах читался неподдельный, словно детский интерес.
– Фрайа, – ответил я, и что-то в груди сжалось при мысли, что она, жена графа, Высшего Лорда Кордарии, никогда не видела одного из самых обычных фруктов на наших столах. Пересиливая клокочущую внутри ярость, я старательно улыбнулся и погладил пальцами по ее запястью. – Попробуй.
Она откусила маленький кусочек, и на ее лице расцвела первая, неуверенная, но настоящая улыбка. Сок окрасил ее губы в алый цвет.
Я чуть не застонал от внезапного, острого желания и от щемящей жалости – необъяснимой жалости за все то, чего она была лишена.
Когда Амелиса уснула, я вышел в кабинет. Гнев кипел во мне, черный и едкий, как дым от спаленных мною же городов в недавней войне.
Я едва сдерживал Зверя внутри, который рвался на свободу, требовал найти этого ничтожного Ларена и разорвать его на клочья, спалить дотла его проклятый замок.
Это было… странно. Драконья ярость редко вспыхивала так ярко и иррационально, только если вред причинялся кому-то из ближнего круга. Но она… она не могла к нему относиться.
Это было невозможно.
Дамиен Ларен. Он мучил ее, ломал. И зачем? Чтобы заполучить наследника от… от кого? Что в ней такого особенного?
Я остановился у огромного окна, глядя на спящий город. В памяти всплыло ее искаженное страхом лицо: “Он будет использовать ребенка!”.
Что это значит? И что такого ценного в этой испуганной пташке?
Я резко развернулся и, не говоря ни слова, совершил отточенный взмах рукой в воздухе, словно разрывая полотно теней. Воздух в углу кабинета сгустился, заколебался, и из него шагнул Каррэн Мэнс, мой личный Палач Теней и Глава Теневой Службы, дракон с кровью Тьмы. Один из немногих ныне живущих одаренных магией в нашем роду.
Он стоял безмолвно, его черные, бездонные глаза были устремлены прямо на меня. Тьма колыхалась послушным котенком у его ног, заполняя кабинет, но не переходя черту.
– Мне нужно все, – сложил руки на груди, смотря на моего соратника. – Её прошлое. Её род. Его род. Каждая мелочь.
Каррэн Мэнс склонил голову, так и не проронив ни звука, и растворился в тенях так же бесшумно, как и появился.
Дверь кабинета следом распахнулась без стука – но я даже не удивился. Лишь Терэн, мой главный советник и друг, мог себе это позволить. Он сразу отметил мою напряженную позу и отблеск чешуи на предплечьях.
– Кай, – обратился он ко мне по-дружески. – Утро принесло доклады. И… вопросы. В коридорах шепчутся о том, что Ночь Зачатия… затянулась.
– Она останется, – бросил я, не оборачиваясь, все еще глядя в окно.
– Графиня Ларен? – в голосе Терэна прозвучало легкое удивление, но не осуждение. – Это… невозможно. Даже твои предки не задерживали их дольше одной ночи.
– Мои предки, – я резко обернулся к нему, – относились к женщинам как к разменной монете. И смотри, к чему это привело! Роды драконов истощаются! Мы вымираем, Терэн! Сила уходит именно потому, что они забыли, что значит ценить ту, что дарит жизнь!
Терэн задумчиво кивнул, его лицо стало серьезным и жёстким. От этого шрамы на одной половине его лица у повязки, закрывающей глаз, стали резче.
– Дамиен Ларен выразит недовольство. Он амбициозен и жаден.
– Пусть выражает, – я усмехнулся, и в усмешке этой было презрение и от меня, и от моего Зверя. – Мне очень интересно посмотреть, хватит ли у него на это духа.
Войдя в спальню после разговора с Терэном, я застал Амелису все еще спящей. Она сжалась калачиком, словно пытаясь занять как можно меньше места в моей огромной постели. Вид этот вызвал во мне странное чувство – смесь собственничества и той самой новой для меня нежности.
Я просто перевернул ее на спину и накрыл своим телом, поддерживая свой вес на локтях. Она проснулась мгновенно, ее глаза широко распахнулись от испуга, но, встретившись с моим взглядом, смягчились, сменив страх на смутное, сонное ожидание.
– Кайден… – прошептала она, и мое имя на ее устах все еще звучало как вопросительный, робкий вздох.
Это был первый раз, когда она назвала меня по имени, и Дракон внутри меня довольно заурчал.
– Пора просыпаться, пташка, – мои губы скользнули по ее шее к ушку, и я почувствовал, как Амилиса задрожала. – У меня на тебя другие планы.
Я перевернулся на спину, увлекая ее за собой, так что она оказалась сверху, растерянно опершись ладонями о мою грудь. Ее распущенные волосы серебряным водопадом скрыли нас обоих от всего мира.
– Я… я не знаю как, – она попыталась сползти, ее щеки пылали румянцем смущения.
– Я знаю, – я непреклонно удержал ее за бедра. – Просто доверься мне.
Я помог ей, направляя, и когда она приняла меня в себя, ее голова красиво запрокинулась, а из груди вырвался тихий, прерывистый стон.
Вид этот сводил с ума: ее роскошное тело, изгибающееся в свете из окна, ее лицо, залитое смесью наслаждения и стыда, ее грудь, подпрыгивающая в такт ее неловким, неуверенным движениям.
– Видела б ты себя, пташка, – я провел руками по ее бокам, чувствуя, как она вся трепещет под моими пальцами. – Знаешь, как ты прекрасна?
Она покачала головой, пытаясь закрыть лицо руками, но я поймал ее запястья, прижал к своей груди, заставив принять этот момент полностью.
– Смотри на меня, – приказал я тихо, и она сразу послушно замерла. Ее глаза, полные смущенных слез и неподдельного удивления, встретились с моими. – Это ты. И это я. И нет здесь ничего, чего нужно стыдиться.
Я начал двигать бедрами, задавая медленный, глубокий ритм, и она, подхватив его, наконец, расслабилась, позволив телу взять верх над беспокойным разумом. Ее стоны стали громче, увереннее, а пальцы впились в мои плечи, уже не пытаясь прикрыться.
Я наблюдал, как Амелиса теряет контроль, как на ее лице появляется выражение безудержного, чистого удовольствия, которое я жаждал видеть снова и снова. Она раскрывалась с каждым разом с иной стороны. Стало интересно, что будет, если полностью исцелить ее искалеченную мужем душу.
И когда Амелиса, наконец, достигла пика, выгибаясь в моих руках и выкрикивая мое имя, я уже точно знал – одной ночи действительно было бы недостаточно. Мне всегда будет недостаточно ночей и дней рядом с ней.
После, лежа в спутанных простынях, я спросил, играя прядью ее волос:
– Твой отец. Кто он? Почему он отдал тебя за Ларена?