Код Ордела

— Это бред, — хрипло выдохнула Агес. Её мозг отказывался воспринимать. — Мы не похищали никого. Я сама сбежала. Мы… мы же просто живём здесь. Работаем. Никого не трогаем!

— Я знаю, дочка. Я знаю. Но он пытается собирать доказательства. Пока у него только показания какого-то Берта Шалома, записанного на встроенный модуль. И капитана пиратов, которого он, видимо, подкупил. Тот утверждает, что по пустыне иногда летают малые глитеры, не гаваардского и не кавердельского типа. И потом, обломки твоего спасательного глитера нашли как раз недалеко от предполагаемых границ Ордела… Он связывает это в одну цепь: нападение, похищение, сокрытие.

— Берта Шалома? - воскликнула Киара. — Вы уверены?

— Да, а что?!

— Вербет, скотина! Ну я тебя... - Киара замахнулась половником. — Мой муж первый в очереди ему морду начистить!

— Тише Киара! О Верберте поговорим потом!

Лерамина закрыла глаза, собираясь с силами.

— Он утверждает, что помимо военной узрозы, его больще всего волнуешь ты. Он уверен, что ты не просто нашла убежище. Что ты была похищена, тебе «промыли мозги» или ты была взята в заложники, чтобы стать пешкой в игре Ордела. Что твой брак с наследником клана всего лишь часть плана по легитимизации захвата власти и доступа к технологиям Шебада. Он говорит, что Ордел использует тебя как ключ к наследию твоего отца, чтобы финансировать свою экспансию.

В комнате стояла гробовая тишина. Налиро замер, уставившись на экран, забыв про код. Киара опустила половник, её лицо стало каменным. Тали осторожно поднялась, сдвинув сонное Облачко, и подошла ближе. Её глаза были широко раскрыты от ужаса.

— Пока ему не верят, — поспешно добавила Лерамина, словно пытаясь влить в дочь хоть каплю надежды. — В Карведеле его выслушали, кивнули, но от финансирования «разведывательно-диверсионной миссии» отказались. Сочли историю слишком неправдоподобной, а его личную заинтересованность слишком очевидной. Они не хотят новой войны, тем более с призраком из пустыни. Но он не сдаётся. Сейчас он летит в Гаваард. И там… там может быть иначе.

Лерамина наклонилась ближе к камере, и её лицо заполнило экран, изрезанное морщинами беспокойства.

— Гаваардцы прагматичны, Агес. Им не понравится, что прямо у их границ, в зоне, которую они считали пустой и контролируемой, может существовать целый город, о котором они ничего не знают. Идаг играет на их страхах. Он не просит сразу войска. Он просит всего лишь разрешения и средств на отправку небольшой, хорошо оснащённой группы «для установления контакта и прояснения ситуации». Но мы с тобой знаем, что будет, если эта группа найдёт вход. Если они увидят «Песчаную Вуаль», ваши технологии, ваш город…

Она не договорила. Не нужно было.

— Он найдёт способ пробраться сюда, — тихо прошептала Агес. Внезапно её страх за мать сменился другим. Страхом за новый дом. За Нами. За Тали и Киару. За все ярусы, фермы, мастерские. За тихий гул города, который стал её миром. — Он не остановится. Даже если это будет группа наёмников или его собственные головорезы. Он найдёт слабое место в Вуали. Или подкупит кого-то, кто знает путь.

— Да, — голос Лерамины звучал безнадёжно. — Поэтому я рискнула. Мне нужно было тебя предупредить. Чтобы вы были готовы. Вам стоит усилить охрану границ. Проверить всех, кто приходит и уходит. И… — она запнулась, — и тебе, возможно, стоит подумать о том, чтобы на время исчезнуть. Уехать куда-то ещё дальше в пустыню, пока всё не уляжется.

— Нет, — твёрдо сказала Агес, и в её голосе прозвучала та самая сталь, которую Эдеса не могла в ней разглядеть. — Я не побегу. Больше нет. Спасибо, мам. Это бесценная информация. Мы подготовимся. А ты… ты в безопасности? Он не заподозрил?

— Пока нет, — Лерамина слабо улыбнулась. — Я всё та же безутешная вдова, погружённая в благотворительность. Но будь осторожна с каналами связи. Больше я не смогу выйти на контакт таким образом. И Нами пусть больше не приезжает. Это слишком рискованно.

— Я понимаю. Береги себя. Я люблю тебя.

— И я тебя, дочка. Будь сильной.

Связь прервалась. Окно погасло, оставив после себя только тёмный экран и тяжёлую, звенящую тишину в комнате.

Агес медленно сняла шлем. Её руки дрожали. Она посмотрела на Налиро.

— Нужно стереть все следы сеанса. Полная зачистка. И проанализировать канал на наличие признаков прослушки или слежки с той стороны.

— Уже делаю, — кивнул Налиро, его пальцы снова забегали по панелям. — Ничего не останется. Обещаю.

Агес уставилась в пустоту перед собой, и в ее воображении возникло холодное, самодовольное лицо Идага. Его настойчивый голос словно звучал у неё в ушах, пересказывая эти чудовищные обвинения Советам двух миров.

— Это я, — наконец выдохнула она, и ее голос стал тихим, надломленным. — Это из-за меня. Если бы я не сбежала сюда… Если бы я просто исчезла в пустыне, как он и хотел… Он бы не знал. Не было бы этой угрозы. Орделу сотни лет везло, он оставался в тени. А я… я принесла сюда войну.

Тали фыркнула. Резко, громко, почти сердито.

— Да, — сказала она, подходя к столу и упираясь руками в столешницу. — Да, ты принесла. И знаешь что? Рано или поздно везение бы кончилось. Ты думаешь, мы тут в идеальном пузыре сидим? Мы торгуем с Верберносом. Мы выходим в эфир. Наши глитеры летают туда-сюда по пустыне. Следы остаются всегда. Идаг просто стал той самой песчинкой, что попала в шестерёнки. Мог бы быть кто-то другой. Мог бы просто любопытный гаваардский патруль наткнуться на аномалию в «Вуали». Или карведельский контрабандист, решивший поискать приключений. И что тогда? Мы бы сидели и ждали, пока нас «обнаружат» по-хорошему?

Она наклонилась ближе, и в её зеленых глазах Агес не увидела упрека. Только дружескую поддержку и решимость.

— Перестань, Агес. Перестань себя корить. Не он бы нас нашел, так другой. Город, который прячется, — идеальная мишень для параноиков вроде него. И вообще, я считаю, что тут ошибка Совета. А Нами прав. Давно пора было выйти из тени. Та война закончилась сотни лет тому назад. Да, тогда мы были слабы и уязвими. Да и сейчас не то, чтобы специалисты в военном деле. Но Ордел уже не тот, и прятаться становится опасно. Считай, вы с дядей стали тем, что укажет на проблему, вот и все.

Киара подошла, вытирая руки об фартук. Её лицо тоже было серьезным, без привычной озорной ухмылки.

— Тали права. Вопрос не в том, кто виноват, что он нас нашел. Вопрос в том, что мы теперь будем делать с этой гнидой. Он думает, что мы дикари в пещерах. Что испугаемся, когда к нам постучатся «цивилизованные» люди с бластером в руках.