Код Ордела

Глава 16

Вечерний Карведель был полон грубых, яростных красок и оглушительных звуков, столь неприятных Идагу. Воздух, густой от запахов пережаренного масла, специй, пота и выхлопов, обжигал ноздри. Он не любил эту часть города, где жило отребье, но шел по оживленной улице, где с витрин борделей и пивных на прохожих смотрели голографические лица, а зазывалы с сиплыми глотками пытались перекричать грохот пролетавших низко глидеров. Единственное место, где всем было плевать, кто он. Здесь интерес был лишь в том, сколько кредитов на его чипе.

Его фирма... вернее, фирма его покойного брата, владела несколькими крупными заводами в промышленном секторе. Дела шли... никак. Именно это унизительное слово вертелось в голове и раздражало. Убытков не было, состояние не таяло. Оно просто застыло, как болото, не желая ни увеличиваться, ни уменьшаться. Он управлял империей, доставшейся ему, и не мог сдвинуть ее с мертвой точки.

«До Шебада тебе далеко, братец», — с горечью подумал Идаг, сворачивая в переулок, где было чуть тише. Шебад умел видеть возможности там, где другие видели риски. Он вкладывался в безумные проекты, заключал контракты с ненадежными партнерами и всегда выигрывал. Его состояние росло как на дрожжах. А Идаг... Идаг лишь поддерживал то, что уже было создано. И это жгло его изнутри сильнее, чем дешевый карведельский виски, который он приказал подавать в своем кабинете. В напоминание о том, откуда он родом и куда не должен вернутся.

Мысль о возвращении величия заставила его вспомнить о причине сегодняшней дурноты. Был шанс. Перспективный, почти фантастический. Контракт с Верберносом, тем самым нейтральным анклавом, чьи корабли бороздили пространство между мирами. Им требовались высокоточные детали для новых двигателей, производство которых могли освоить только заводы в Карведеле. Контракт сулил баснословные прибыли и открывал двери на новые рынки. Но для этого нужна была модернизация. Полная перестройка двух ключевых производственных линий. Огромные, умопомрачительные инвестиции.

Финансисты, которых он униженно просил о встрече, смотрели на него с холодной вежливостью. Они хвалили стабильность его синдиката, кивали, выслушивали, а потом вежливо, но твердо отказывали. «Слишком рискованно, господин Идаг. Слишком большой объем заемных средств. Ваши текущие активы не могут служить достаточным обеспечением». Они не говорили этого вслух, но он читал это в их глазах: «Ты не Шебад. Мы не верим, что у тебя получится».

А ведь деньги были. Проклятые, недосягаемые. Сорок семь процентов его же состояния, привязанные к чипу жизни этой девчонки. Он искал ее три года. Три года лучшие сыщики Карведеля и подкупленные им гаваардские чиновники рыскали по мирам. И ничего.

Мысль об этом чипе вызывала у него приступ ярости. Глупая, архаичная предосторожность их обществ! В чипы, вживляемые женщинам Гаваарда и Карведеля, изначально не закладывали функцию отслеживания координат. Зачем? Женщина никогда не путешествовала одна, без сопровождения мужчины-опекуна — отца, мужа или брата. Ее местоположение всегда определялось чипом ее сопровождающего. Чип жизни женщины лишь подтверждал ее жизненные показатели. Идиотизм! Эта сексистская логика, столь удобная для контроля, теперь обернулась против него самого. Чип Агес упрямо сигнализировал: «Жива». Но где? Ответа не было.

Он знал, где она пропала. Он заплатил целое состояние капитану тех самых пиратов, что атаковали корабль. Тот, подсчитывая кредиты, с удовольствием сообщил: да, хрупкая гаваардка с корабля «Странник» сумела сбежать на спасательном глитере. И направила его прямо в сердце пустыни Ордела. Дальнейшая ее судьба капитана не интересовала. Добыча с корабля была богатой, а гнаться за одной беглянкой в гибельные пески смысла не имело.

Ордел. Гнездилище варваров, кочевников пустыни. Мир, который и Гаваард, и Карведель презирали. И, по сути, все что о нем знали - это то, что в бескрайних песках жили варварские племена кочевников. Которых, впрочем, никто не видел. Мир, где его досягаемость заканчивалась. Она улетела в пустыню и пропала. Сгинула. Но чип, этот дьявольский прибор, твердил обратное. А значит, наследовать ее приданное Идаг не мог.

Он обошел уже все притоны, все вертепы на окраинах цивилизованных миров, где могла бы затеряться беглянка. Никто не видел ни хрупкой гаваардки, ни кого-то, кто подходил бы под ее описание. Она растворилась в бескрайних песках Ордела.

Он перепробовал все. Слежка за Лераминой была тотальной. Каждый ее выход из дома, каждый виртуальный запрос, каждый кредит, потраченный в сети - все проходило через фильтры его людей. И ничего. Ровным счетом ничего. Она вела жизнь идеальной, безупречно скорбящей вдовы. Благотворительность, такие же старые матроны, что и она сама. Иногда деловые встречи. Никаких новых знакомств или подозрительных связей.

Единственным лучом света в этом информационном вакууме был тот самый торговец из Верберноса. Он приезжал раз в три-четыре месяца и обязательно посещал Лерамину. Идаг приказал установить прослушку после первого же его визита. Но и это оказалось пустой тратой ресурсов. Их разговоры были до тошноты предсказуемы: светская болтовня о межпланетной политике, обсуждение новых товарных линий Верберноса, ностальгические воспоминания о Шебаде. Торговец, имя которого было Арни Велан, из вежливости всегда спрашивал об Агес. И каждый раз Лерамина, голос которой предательски дрожал (искренне или искусно, Идаг так и не определил), отвечала одно и то же: «Моя девочка не нашлась. Никаких следов».

Идаг даже не стал тратить силы на то, чтобы пробить этого Велана через свои каналы. Прослушки было более чем достаточно, чтобы сделать вывод: торговец был молодым, несколько сентиментальным приятелем брата, исполнявшим долг вежливости перед вдовой. Он не знал об Агес ровным счетом ничего.

Единственная зацепка, крошечная и в итоге бесполезная, случилась примерно через полгода после исчезновения племянницы. Его люди доложили, что из покоев Лерамины пропала та самая дурацкая карликовая антилопа, подарок Шебада. Идаг, моментально насторожившись, приказал усилить наблюдение. Возможно, это был знак, какой-то тайный способ связи?