Код Ордела

— Арнев, — произнес он, используя ее рабочее имя, под которым она числилась в мастерах. — Задача на сегодня. Восстановить прошивку этого блока. Вчерашняя диагностика выявила сбой в цепи обратной связи. И… — он сделал небольшую паузу, — проверить партию датчиков вибрации с «Альфа-склада». Поступили жалобы на брак.

— Понял… Поняла, — поправилась Агес, мысленно благодаря «Хранителя» за мгновенный перевод.

Кинер Традс кивнул и двинулся дальше. Как только он отошел, Агес вызвала на экран свой личный рейтинг. Цифра под ее именем выросла на несколько пунктов с прошлой недели. Уголки ее губ дрогнули в легкой, почти неуловимой улыбке удовлетворения.

Для других этот рейтинг влиял лишь на оплату и возможность получить улучшенное жилье. Для нее же он был барометром ее будущего. В самый первый день ее, конечно, оставили в Орделе. Но на испытательный срок — год. И каждый успешно выполненный заказ, каждая похвала Кинер Традса, каждая решенная техническая головоломка приближали ее к заветной цели — стать полноправной орделкой.

Она вздохнула, сглотнув подступивший к горлу комок — смесь гордости и вечного, грызущего страха не успеть, не справиться, не доказать.

Самым тяжелым для нее давалось именно общение. Вот эта возможность — простая, само собой разумеющаяся для всех вокруг — быть на равных. Она все еще не могла привыкнуть к тому, что могла свободно разговаривать с мужчинами и старшими женщинами.

В рабочих вопросах это еще как-то получалось. Выбора особо не было. От умения отстоять свою точку зрения зависил часто успех коллективной работы и ее личный рейтинг. Но стоило разговору сойти с рельсов сугубо профессиональных тем, как ее уверенность таяла, словно дым. Кто-нибудь из механиков, тот же Гарн, спрашивал: «Ну что, птаха, как тебе вчерашний шторм?» или одна из женщин постарше, мастерица Лора, интересовалась: «Видела, в атриуме новые цветы распустились? Пойдем в обед, посмотрим?» — и Агес чувствовала, как внутри все сжимается.

Ее губы немели, язык становился ватным, а взгляд самопроизвольно опускался вниз, к запыленным сапогам. Она лишь молча кивала, стараясь сделать это как можно менее заметно, надеясь, что ее оставят в покое. Годы, проведенные в Гаваарде, где каждое ее слово, каждый взгляд, каждая интонация подвергались строгой оценке на соответствие нормам приличия, вдавили в нее глубокий, невидимый шаблон. Молчание — безопасно. Склоненная голова — правильно. Любое проявление собственного мнения вне узко очерченного круга — дерзость и дурной тон.

Здесь, в Орделе, это ее поведение вызывало не осуждение, а скорее легкое, добродушное недоумение. Гарн, получив в ответ на свой вопрос лишь кивание, обычно хмыкал и, поворачиваясь к напарнику, громко замечал: «Молчунья наша. Слово золотое, видно, бережет». И в его голосе не было злобы.

Лора, видя ее замешательство, обычно вздыхала и мягко говорила: «Ничего, освоишься. У всех по-разному». И это отсутствие давления, это терпение были для Агес одновременно спасением и пыткой. Спасением — потому что ее не ломали, не заставляли быть другой. Пыткой — потому что она сама чувствовала, как эта невидимая стена, возведенная ею же, отделяет ее от жизни, кипящей вокруг.

Сегодня, во время перерыва, она сидела в углу столовой, уставившись в свою кружку с отваром, когда к ее столу подсела Тали. Ее подруга-пилот, вся энергия и стремительность, с хрустом откусила от местного фрукта.

— Слушай, а чего ты с ними как мышь на крупу? — без обиняков спросила Тали, кивнув в сторону группы механиков, громко споривших о чём-то у соседнего стола. — Гарн — душа-человек. Лора — золото. А ты с ними как с чужими.

Агес почувствовала, как кровь приливает к щекам. Она сглотнула.

— Я… я не знаю, о чем с ними говорить, — тихо призналась она.

— Да о чем угодно! — Тали развела руками. — О погоде. О еде. О том, какой Кинер сегодня ворчливый. Они же не протоколы с тебя требовать будут! Ведь со мной же у тебя получается!

— Ты моя ровестница. С тобой проще. Хотя... я вообще не представляю, как я и с тобой то умудрилась подружится!

Мысль о том, как именно она, зажатая и молчаливая, сошлась с этой огненной Тали, и впрямь казалась невероятной. Наверное, инженерный азарт оказался сильнее всех условностей.

— Со мной «проще»? — Тали фыркнула, откладывая огрызок. — Это потому что я сама к тебе в душу вломилась, как тот борнзель на рынок! А они — уважают твои границы. Но это не значит, что им с тобой не интересно. Видят же, что ты не дура.

Агес потупила взгляд, снова чувствуя себя неловко. Тали вздохнула, но не стала давить. Вместо этого она перевела взгляд на циферблат, проецируемый ее собственным чипом.

— Ладно, копаться в твоих блоках управления я сегодня не буду. У меня смена через час. Но слушай сюда, — она наклонилась через стол, ее глаза хитро сверкнули. — После работы — свободна?

Агес насторожилась. Свободна ли она? «Хранитель» тут же мысленно вывел ее расписание: запланирована только рутинная проверка систем жилого модуля и самостоятельное изучение модуля по ордельскому сленгу.

— Технически… да, — осторожно ответила Агес.

— Отлично! — Тали хлопнула ладонью по столу, заставляя кружку Агес подпрыгнуть. — Тогда встречаемся у «Ржавого Винта» в восемнадцать ноль-ноль. Пропустить — непозволительная роскошь.

«Ржавый Винт»? Агес слышала это название. Это была одна из самых популярных вечерних таверн в рекреационном секторе. Шумная, многолюдная, полная чужих людей. У Агес тут же всплыли в памяти вечерние пролеты над рекреационным сектором. Однажды... она видела, как две фигуры в тени арки слились в порывистом, стремительном поцелуе. Тогда Агес покраснела, будто это она сделала что-то неприличное, и поспешила отвести взгляд. Сама мысль о том, чтобы оказаться в эпицентре этого развязного веселья, заставляла ее внутренне сжаться.

— Тали, я не знаю… — начала она, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. — Там же… много народа.

— Именно поэтому мы и идем! — Тали посмотрела на нее с вызовом. — Никаких блоков, никаких консолей. Только ты, я, пара кружек доброго ферментированного сока с кактуса «Песчаная роза» и два десятка самых безобидных болтунов во всем Орделе. Обещаю, Гарна там не будет, чтобы задавать тебе дурацкие вопросы о погоде.

Агес молчала, ее пальцы нервно теребили край перчатки. Идти в такое место… просто чтобы «провести время». Это был вызов почище, чем перепрошивка сломанного контроллера.

— Я… я подумаю, — выдохнула она, понимая, что это звучит слабо и неубедительно.