Идущая сквозь ад

Глава 21

Задание выполнено. Ни про каких импов Кира с Борисом, разумеется, не рассказали. Поведали лишь, что Грибник с Кваком погибли. А что касается отряда из одержимых детей — ничего не видели, ничего не слышали. Вот так, сухо, без подробностей. Простая и незамысловатая ложь.

После недели лечения Киру с Борисом вернули в подземный комплекс. Двое выживших. Последние. И всё как будто стало как раньше — хорошая еда, прогулки, просмотр видеофильмов в комнате отдыха, но… тоска буквально висела в воздухе. Борис замкнулся в себе и Кира понимала, что все мысли его о жене. А сама она много времени проводила в убежище Оззи, возле зеркала. Больше ничего не требовала от древнего существа, просто смотрела на своё мутное отражение, испытывая моральное изнеможение. Ей страшно было это признавать, но она устала надеяться. Нет ничего хуже. Это как сдаться, смириться и плыть по течению, больше не глядя в будущее. Оззи подбадривал, порой, ругался: «Соберись! Хватит хандрить! Глядя на тебя, у меня самого настроение портится!» Но это были всего лишь слова. Кира утратила веру в ценность слов. Древнее существо говорило, что нужно ждать большого горя, вот только это оказалось сродни предсказаниям телевизионных гадалок. Пустотой. Ложной надеждой. Бесполезным зеркалом в убежище.

Кира ещё не знала, что древнее существо не обмануло.

Большое горе уже пришло.

Этим осенним утром.

Для одного человека.

* * *

Коган словно оцепенел. Он уже два часа сидел за столом в своём кабинете и не шевелился. В глазах — пустота. Телефонный звонок его опустошил, вырвал с корнем всё хорошее, сделав существование бессмысленным. Всего лишь один телефонный звонок. Такая мелочь. И такая разрушительная сила.

Звонила бывшая жена, сообщила о трагедии: их сын и внучка погибли в автомобильной аварии.

И всё, жизнь Когана разграничилась на «до» и «после». «До» — было ясное осеннее утро, ароматный кофе, сытный завтрак, хорошее настроение, планы на будущее, предвкушение скорой пенсии и никакого плохого предчувствия. А «после» — лишь тьма. Все чаяния, надежды затерялись в прошлом. Не осталось ничего.

Опять раздался звонок.

Коган вышел из оцепенения, медленно моргнул, взял со стола телефон, поднёс к уху. Это был босс, Альфа.

— Мы знаем, что случилось с вашей семьёй, — никакого сочувствия в голосе. Просто холодная констатация. — Примите наши соболезнования, господин Коган. Надеюсь, вы понимаете, что к гибели ваших близких мы не имеем никакого отношения. Это был несчастный случай. Такое бывает. Мы выяснили подробности: гололёд, ваш сын не справился с управлением и врезался в фонарный столб. Сын погиб сразу, а внучка умерла в автомобиле скорой по дороге в больницу. А теперь о деле: наш визит в клинику остаётся в силе. Ждите нас завтра, после полудня. Крепитесь. Вы уже почти на пенсии, но ваша работа ещё не окончена.

— Да, конечно, — произнёс Коган. — Я понимаю.

— Завтра своему приемнику вы передадите все дела и можете спокойно лететь в Лондон на похороны. Похороны и перелёт, разумеется, за наш счёт. Вы были ответственным сотрудником, и это меньшее, что мы можем для вас сделать. Ещё раз: примите наши соболезнования. Мы скорбим вместе с вами.

Связь отключилась, а в голове Когана всё ещё звучало: «Мы скорбим вместе с вами». Ничего более лицемерного, лживого он в жизни не слышал. Как же, скорбят они. Он отлично помнил лицо внучки в оптическом прицеле. То, что боссы не причастны к гибели семьи — это правда. Им не было смысла и повода убивать его близких. Всего лишь автомобильная авария. Злой рок. Коган никогда не верил в карму, но сейчас не мог отделаться от мысли, что всё это наказание за его грехи. И ничего уже не исправить. Хотя…

Дверь открылась, в кабинет вошла Лариса.

— Примите мои соболезнования, Рудольф Петрович, — проворковала она и уселась в кресло.

Коган не удивился, что Лариса уже знает о смерти его близких. Она всегда всё знала.

— Благодарю, — выдавил.

— Хотела убедиться, что с вами всё в порядке.

— Убедилась?

— Нет. Вы совсем не в порядке. Я знаю этот взгляд. Видела его много раз за свою долгую жизнь. В нём не только боль, но и злость. Это взгляд человека, которому больше нечего терять. Что вы задумали, Рудольф Петрович?

Лариса была права. Он кое-что задумал. Буквально за секунду до того, как она вошла в кабинет. И эта мысль теперь зрела точно чирей. И от этой задумки даже было как-то легче. Тяжесть утраты трансформировалась в нечто иное.

— Я просто хочу сказать, что не намерена вам мешать, — не дождавшись ответа, пояснила Лариса. — Боссы меня окончательно списали, а вы ведь знаете, что говорят о женщинах, которых бросили. Чтобы вы не задумали, Рудольф Петрович, я ваш союзник, не враг. Есть и ещё одна причина, почему я с вами… Проект «Юность». Меня от него коробит. Этот проект расширяется. При последнем рейде погибло пять детей, так вот теперь боссы учли свои ошибки и будут составлять команды из пятнадцати. У них уже несколько десятков одержимых и с каждым днём становится всё больше. Это уже не ценный ресурс. Это расходный материал, который не жалко бросить в топку. А что касается наших одержимых, Киры, Бориса… думаю, жить им осталось совсем недолго. Завтра, наверняка, вместе с боссами прибудет команда ликвидаторов.

Коган посмотрел на неё с прищуром.

— Скажи, Лариса, если бы боссы тебя не отшили, тебе ведь плевать было бы на проект «Юность», на всех этих детей, на Киру, на Бориса?

Лариса усмехнулась.

— Включили в себе психолога? Зачем вам это знать, Рудольф Петрович? Хотите иметь союзника с чистыми помыслами? Мои помыслы давно не чисты, но я вам так скажу: во мне осталась человечность. Её немного, но она есть. Ну так как, работаем вместе? Мне, как и вам, уже нечего терять. Хочу напоследок сделать что-то значимое и громко хлопнуть дверью. Пускай боссы увидят, на что способна обиженная женщина. Что скажете, доктор?

Коган привстал с кресла, подался вперёд и произнёс сдавленно, с болью в голосе:

— Хочешь знать, что я задумал? Что ж, Лариса, я расскажу. И поверь, боссам это очень не понравится.

* * *

Наконец-то. Предчувствие. Кира проснулась посреди ночи, ощущая какие-то перемены.

«Я видел в зеркале девчонку, — сказал Оззи. — Она появилась там там всего на несколько секунд, и она улыбалась. Улыбка злая такая. Если бы у меня была кожа, по ней вовсю бежали бы табунами мурашки».

«Мы дождались Оззи», — отозвалась Кира.

«Чего дождались? Девчонка даже словечка не сказала».

«Я чувствую. Что-то должно произойти. В ближайшее время».