Идущая сквозь ад

— А я ведь когда-то был хорошим человеком. Увы, теперь это в прошлом. Знаешь, что меня сломало? Предательство. Я когда-то жил в небольшой деревушке. Плотничал, людям помогал. Если кто-то обращался за помощью — не отказывал, и денег не брал. Кому-то дрова наколю, кому-то забор поправлю. А потом кое-что случилось… Ребёнок пропал. Потом его труп нашли неподалёку от деревни, в берёзовой роще. Следователи приехали, и все подозрения пали на меня. Наверное, потому, что я жил на окраине и слыл среди местных странным. Почему? Да всё просто: не жены, ни детей, с мужиками не бухал, со всеми был вежлив. Ну что поделать, таким уж меня отец воспитал. А по местным меркам — это не нормально. Белая ворона. Люди были довольны, что я помогал, но косились, шушукались, обсуждали. А когда следователи приехали, начали на меня всё сваливать: «Он, он, больше некому!» Правду говорят: не делай добра, не получишь зла. Меня повязали. Был суд. Дали максимальный срок. Потом приехал один человек и сделал предложение: или я и дальше срок мотаю, или соглашаюсь на участие в кое-каком эксперименте. Согласился. Так в меня и подселили бесов. Так я и стал тем, кто есть. Жалею ли я? Нет. Ни капельки. Мне как-то дали отпуск. Поехал в свою деревню и всех там вырезал. Всех, до единого. И такая радость во мне была. Злая радость. Про эту резню потом в газетах писали, свалили всё на какую-то банду. А это мы с бесами порезвились, — Андрюша усмехнулся. — Не знаю, зачем я вам ребята всё это рассказал, но… мне как-то легче стало. Даже таким как я иногда нужно исповедоваться. В церковь идти — не вариант, сами понимаете. А вы… вас всё равно сейчас не станет.

— Какая-то исповедь у тебя не покаянная, — пробормотала Бабуля.

— У нас, у бесноватых, других, наверное, и не бывает. Не можем мы душу изливать, потому что от души одни лишь чёрные лохмотья остались.

— Давай уже, отправляй меня в ад. Хватит болтать.

— Как скажешь, Бабуля. Как скажешь.

Андрюша обхватил голову Виталика руками, резким движением свернул шею, после чего, вынул из его кармана ключи, поднял бейсболку и, как ни в чём ни бывало, зашагал прочь, насвистывая незатейливую мелодию.

От трупа Виталика отделилась тень. В центре поляны вспыхнул круг, с вписанной в него пятиконечной звездой. Красное свечение по контурам пентаграммы пробивались из-под земли, оно пульсировало, становясь то ярче, то тускней. Демона втянуло в центр звезды, будто магнитом примагнитило. Раздался хлопок… и всё исчезло. Бабуля вернулась в ад.

Андрюша зашёл на территорию клиники, сказал санитарам, топтавшимся у ворот:

— Идите, заберите труп. Метров пятьсот по дороге, потом метров сто направо. Там он, на поляне. Виталик. А от Вуди ни черта не осталось. Шляпу его подберите, кремируем. Устроим ублюдку весёлые похороны.

Он проследовал к фасадной лестнице. На ступенях его встретил Коган.

— Разговор есть, — Сказал Андрюша. В глазах — ум, лукавство, вместо былой мутной поволоки. — Как насчёт того, чтобы свалить всё на Вуди? И то, что боссы наделили его особыми полномочиями, это их ошибка, не наша. Точнее — не ваша, Рудольф Петрович. Решайте, вам ведь ответ держать перед начальством.

— А Вуди…

— Сдох он. Бабуля его грохнула. А я отправил в ад Бабулю. Как по мне, очень неплохой расклад. А вот что следует рассказать боссам: Виталик стащил у Вуди ключи и сбежал. Вуди, чтобы скрыть свою оплошность, заставил охранника стереть видеозапись, затем убил его. А вы тут совсем ни при чём. Что вы могли сделать? Абсолютно ничего. Согласны?

— Согласен, — выдавил Коган, не очень хорошо соображая с похмелья.

— И вот ещё что, Рудольф Петрович… — Андрюша одёрнул халат, приосанился. — Когда будете говорить с боссами, расскажите им о моём участии. Мне карьерный рост не помешал бы.

Он пошёл дальше вверх по лестнице.

— Андрюша, — окликнул Коган, — ты ли это?

Бесноватый повернулся, нацепив на лицо прежнюю маску глупого увальня.

— Вы о чём, Шеф?

* * *

Андрюша спустился в подземный комплекс, зашёл в комнату отдыха, где на диване сидели Кира и Борис. Положил на журнальный столик бейсболку.

— Виталика и Бабули больше нет. У них был выбор, или сбежать, или убить Вуди. Они выбрали второй вариант.