Идущая сквозь ад

Утро вступало в свои права, серый осенний рассвет застилал небо, между деревьев и коряг зарождались клочья тумана. Над поляной закружились вороны, оглашая хмурое пространство пронзительным граем. А Андрюша так и стоял, со скучающим видом, будто человек, который забрёл сюда случайно, не обнаружил ничего интересного, но решил задержаться, дабы передохнуть.

Бой продолжался. Оба соперника теряли силы. Вуди разодрал Бабуле ногтями щёку, потом вцепился в горло, воя от напряжения. Бабуля запустила пальцы ему в глазницы и давила, давила. Вуди извернулся, отполз, посмотрел на Андрюшу.

— Ты чего стоишь, идиот⁈ Помоги, — и раскашлялся, выхаркивая слюну вместе с кровью.

Бабуля стояла на коленях, пытаясь отдышаться. Чёрная повязка слетела, и половина лица выглядела, как одна сплошная рана.

— Никакой помощи не будет, — спокойно сказал Андрюша. — Сколько раз ты называл меня идиотом? И не сосчитать. Но знаешь, Вуди, я за это на тебя не в обиде. Мне самому хотелось, чтобы все считали меня тупым увальнем. Так проще. Меньше ответственности. Ходишь себе, строишь дебильное лицо, говоришь, как умственно отсталый. Какой с такого спрос? Мы с тобой знакомы уже несколько лет, а ты меня так и не раскусил. Хороший из меня актёр, верно?

— Вот гнида! — прошипел Вуди и тут же осёкся. — Прости, Андрюша, прости. Я больше никогда не буду называть тебя идиотом. Только помоги!

— Нет. И я больше скажу — ты сдохнешь в любом случае. Надо же на кого-то свалить вину за то, что случилось. Всё будет выглядеть так, что именно у тебя Виталик украл ключи и именно ты убил охранника.

— Какого ещё охранника? — Вуди опять раскашлялся.

Бабуля поднялась, пошатнулась.

— Мы ещё не закончили, урод.

Андрюша сделал рукой неопределённый жест.

— Продолжайте.

Вуди посмотрел на него так, словно желал взглядом испепелить. Затем встал, развернулся, точно пьяный пошёл к Бабуле. И опять начался обмен ударами. А затем снова сцепились и повалились на землю. Рычали, хрипели, раздирали ногтями кожу. Вороны над поляной каркали ещё пронзительней, словно болельщики, слетевшиеся из самого ада. Ветер шумел и срывал листву.

Бабуля вцепилась зубами в горло Вуди. Она вгрызалась в плоть, рвала жилы, вены. Вуди дёргался, пытаясь отпихнуть её от себя, но силы были на исходе.

— Хватит, — выдохнул он. Кровь хлестала из раны. — Хватит. Андрюша, прошу, помоги… Помоги, сука!

Бабуля рванула головой, выдрав кусок мяса. Выплюнула. Триумфально оскалилась — демон низшего порядка, который в сознании Виталика выглядел, как обычная старушка.

Андрюша пару раз хлопнул в ладоши.

— Отлично. Просто отлично! У нас обозначился победитель!

Бабуля обрушила кулаки на перекошенное лицо Вуди. Удар, ещё удар, била и била — из последних сил, с шумом вдыхая и выдыхая воздух. А когда Вуди перестал дёргаться, откатилась завалилась на спину, уставилась заплывшим глазом в небо.

Андрюша подошёл к бывшему напарнику, наклонился.

— Эй, бесы, милости просим ко мне. Места всем хватит. Ну же, давайте, идите к папочке!

Вуди затрясся, глаза вылезли из глазниц, стали серыми. Рот открылся, из него вырвался тёмный бесплотный поток, который тут же устремился к Андрюше. Тот впитал эту тьму точно губка, затем покрутил головой, словно разминая шею, и улыбнулся.

— И имя им — легион.

Тело Вуди начало усыхать, кожа лопалась, плоть превращалась в прах, крошились кости. И минуты не прошло, как от любителя иголок почти ничего не осталось. Лишь одежда да шляпа, которую ветер гонял по поляне.

— И что теперь? — всё ещё глядя в небо, тихо спросила Бабуля. — Ты ведь нас не отпустишь, верно?

— Нет, не отпущу, — ответил Андрюша. — Кто-то же должен из всей этой заварушки извлечь пользу. Я не могу вернуться ни с чем. Но обещаю, я убью Виталика быстро.

— Ты дашь нам попрощаться?

— Конечно, Бабуля. Прощайтесь.

Демон отправился в своё убежище в сознании. Это была комната, на стенах которой висели кособокие картины — в основном натюрморты. Гобелен с изображением охоты. В углу стояла тумбочка с фарфоровыми слониками. На полке — искусственный кактус в горшке. На столе с белой кружевной скатертью — уродливый самовар и цветастые чашки с блюдцами. Всё было каким-то недоделанным, а потому слегка нелепым, словно комнату оформлял не в меру креативный дизайнер.

Виталик сидел на стуле, сложив руки на коленях.

— Значит, это конец, — сказал он.

— Нет, — возразила Бабуля. — Смерть — это не конец, Виталик. Уж это я точно знаю. Просто закончился один из этапов твоего существования. Скоро начнётся что-то новое. Так всё устроено. Не хочу говорить шаблонными фразами, но… когда закрывается одна дверь, открывается другая.

— А как же ты?

— А что я? Вернусь в ад. Для меня нет вариантов.

— Тебя в аду накажут за побег.

Бабуля усмехнулась.

— Плевать. Помучают пару столетий и забудут. А потом я опять сбегу. У меня впереди целая вечность.

— Но мы больше не увидимся, — Виталик смотрел на неё с надеждой. — Или всё возможно?

— Вот именно, всё возможно. Быть может, в другой жизни. А сейчас я хочу, чтобы ты не боялся. Когда точно знаешь, что случится — страх не имеет смысла. Чему быть — того не миновать.

Виталик кивнул.

— Я не боюсь, Бабуля. Мне просто грустно.

— Не грусти, мальчик. Мы сделали то, о чём мечтали — убили Вуди. Мы поклялись его убить и убили. Теперь нашим друзьям будет легче. Думай о друзьях. О Кире, о Борисе.

— О Варе, о Кваке… о моей бабушке, — добавил Виталик. — О сестре, которой у меня никогда не было.

— Верно. Всё верно. Ну что, ты готов к чему-то новому?

Виталик улыбнулся.

— Да, Бабуля. Я готов. И мне правда не страшно.

Демон вернулся в осеннее утро, взглянул на Андрюшу.

— Делай, что должно, бесноватый. Спасибо, что дал нам время.

Андрюша подошёл, тяжело вздохнул.