Страница 63 из 86
— Ну вы и твари, — он сказал это без злости, словно просто устало констатировал факт. Будто выгорел.
Коган подошёл к Грибнику и, дыхнув на него перегаром, сказал:
— Доволен? Надеюсь, ты понимаешь, что твоя выходка не останется без последствий?
— Я хочу мяса, — тихо пожаловался Грибник. — Пожалуйста, мне нужен всего лишь кусочек мяса.
Коган достал из кармана халата шприц, повернулся к Вуди.
— Ты у нас теперь исполнитель наказаний. Ну так давай, исполняй. Или у тебя какое-то особое отношение к людоедам?
Вуди презрительно фыркнул.
— Мне похеру.
Он подошёл, взял из руки Когана шприц и, без всяких прелюдий, вонзил иглу в шею Грибника, надавил на поршень, после чего выдернул шприц и отошёл.
— Мясо, — скулил Грибник. — Хочу мяса.
Коган шагнул к нему ближе, прошептал на ухо:
— Тебе только что вкололи концентрированную смесь моего препарата, мразь. Наслаждайся.
Грибник встрепенулся, глаза стали бешеные.
— Хочу мяса! — облизнулся. Быстро. Как-то по-змеиному. — Дайте мне мяса! Мяса, суки! Мяса!
Андрюша схватил его за шкирку и будто робот, который получил приказ, потащил к выходу. Грибник дёргался, вопил, получил затрещину, но вопить не прекратил. Брызжа слюной, он продолжал требовать мяса. Андрюша выволок его из столовой, а потом запер в комнате, оставив людоеда наедине со своими страхами.
Виталик поднялся, покосился на Когана единственным глазом, в котором отражалась душевная боль.
— Вы только и делали, что врали. Вы хуже Вуди, хуже Грибника. Эти хотя бы не притворяются нормальными. Своим враньём вы как будто убили мою сестру, хотя её никогда и не было.
Коган открыл рот, чтобы что-то сказать, но, видимо, не нашёл нужных слов, и вышел из столовой с таким видом, словно многолетняя усталость вдруг обрушилась на него. В кабинете в шкафчике стояла бутылка коньяка. Рудольф Петрович в последнее время не мучился дилеммой: пить или не пить. Ответ всегда был однозначный. А сегодня алкоголь являлся не средством для успокоения, а кувалдой, дабы как следует припечатать совесть. Другого инструментария у Когана не было.
* * *
Ночь. Кира не могла уснуть — Грибник в своей комнате орал так, будто его резали. Час ночи, два — людоед всё не унимался. А под утро он притих, зато послышался звук лифта, затем топот ног. Что-то случилось!
Кира, Виталик и Борис вышли в коридор почти одновременно. Вуди, ругаясь на чём свет стоит, открыл ключом дверь в комнату Грибника и вместе с Андрюшей устремился внутрь.
— Неужели людоед сдох? — равнодушно предположил Виталик. — Хотя, это не лучший расклад. Квака жалко.
Нет, Грибник не сдох. Из комнаты донёсся его голос:
— Отвалите, твари! Мне нужно мясо! — кричал он как-то невнятно, хрипя, будто из последних сил.
— Да чтоб тебя! — возмущался Вуди.
Кира, Виталик и Борис подошли к открытой комнате и то, что они увидели, заставило их застыть на месте. Стены были в кровавых отпечатках ладоней. Грибник сидел возле кровати и остервенело грыз собственную руку. Рядом на полу валялись тонкие обглоданные косточки — то, что осталось от пальцев.
— Это даже для меня слишком, — покачал головой Вуди и истерично рассмеялся
Андрюша попытались вытащить Грибника из комнаты, но тот вцепился ему зубами в ногу, да так, что амбалу с трудом удалось его от себя отодрать. Вуди нанёс людоеду мощный удар в челюсть, ещё и ещё, пока любитель человечины не потерял сознание.
— Вот же говнюк. Теперь от его крови отмываться.
Когда Вуди и Андрюша вытаскивали Грибника из комнаты, столкнулись с остолбеневшим Виталиком. Вышла заминка, сопровождаемая отборным матом. Виталик отошёл, точно пьяный, который на секунду отрезвел. Даже невнятно пробурчал: «А я что? Я ничего…»
Людоеда поволокли дальше, оставляя на полу густой кровавый след. Андрюша затащил Грибника в лифт. Щёлкнул замок — Вуди закрыл металлическую дверь. Лифт поехал вверх.
Виталик подошёл к Кире и Борису, прикрыл губы ладонью и прошептал:
— Я у Андрюши ключи тиснул. У нас есть шанс сбежать. Но надо сейчас, пока им всем не до нас.
Сердце Киры заколотилось как бешеное. Побег! Шанс! Нужно только выбраться с территории клиники, а там аура древнего существа перестанет действовать и силу демона больше ничего не будет блокировать…
Нет. Так не пойдёт. У них Серёжа. Этот факт всё перечёркивал. Хотя тянуло, невыносимо тянуло согласиться на побег. Возможно, отказ — ошибка, но… нет.
— Я не могу, — Кире с трудом дались эти слова. После них так тошно стало, так муторно. — Если бы не сын…
— Я понял, — сказал Виталик без всякого осуждения и посмотрел на Бориса.
Тот отвёл взгляд.
— Я тоже не могу. У них моя жена. А ты — беги. О нас не думай. Мы тут как-нибудь сами. И вот что… если у тебя всё получится, держись подальше от городов, от видеокамер. Лучше где-нибудь затаись. У них большие ресурсы, но я не думаю, что они начнут тебя так уж рьяно разыскивать.
Виталик со злостью взглянул в сторону лифта.
— Я бегу не для того, чтобы прятаться.
— Ты о чём? — насторожилась Кира. — Послушай, Виталя, даже думать забудь о мести. К чёрту Вуди. К чёрту Когана. Просто спасайся.
— Вас могут наказать. Коллективное наказание.
— Да плевать нам на наказание, — Борис повысил голос, но тут же осёкся, зашептал: — Просто беги. Если сбежишь, это самое лучшее, что тут могло бы случиться. Вспомни о чём ты мечтал — семья, новая жизнь. Думай об этом. Не о нас, не о мести. Только об этом. И… возможно, мы ещё встретимся. Мы тут с Кирой тоже надежды терять не будем, уж поверь. А теперь поспеши. Сейчас раннее утро, с Грибником Вуди с Андрюшей возятся, так что, удачней времени для побега трудно придумать. Давай, действуй.
Виталик, с трудом сдерживая слёзы, быстро обнял Киру, затем Бориса, после чего направился к лифту.
— Удачи, — прошептала Кира, вложив в это пожелание всё то искреннее, доброе, что сумела сохранить. Этот парнишка, Борис и сын — более близких людей у неё не осталось. Впервые в жизни ей захотелось за кого-то помолиться. Увы, не умела.
— Только бы он нас послушал, — вздохнул Борис. — Ты веришь, что он забудет про месть? Я вот сомневаюсь.
К сожалению, сомневалась и Кира.
Виталик открыл ключом железную дверь, зашёл в лифт, нажал на кнопку. Прежде, чем створки закрылись, он успел подарить друзьям прощальную улыбку.
* * *