Идущая сквозь ад

Глава 17

Все были довольны — и Лариса, и Рауль, и остальные наёмники. Только одержимые не радовались. Кира с грустью думала о Варе, и знала, что Борис с Виталиком тоже ощущали печаль на грани траура. А Грибник, когда Квак уступил ему контроль над телом, так вообще принялся орать, и Варя тут была ни при чём. Он ползал по траве, вырывал чахлую осеннюю траву и вопил, захлёбываясь слезами — глаза бешеные, лицо перекошено. Никто его не расспрашивал, в чём дело, но Кира предполагала, что он в том туманном доме пережил нечто ужасное. В его Стране Грёз наверняка не было мороженого, оладий и любящих родителей. Ад, видимо, не предоставлял ему никакого выбора, а просто наказал. Возможно, это была расплата за то, что Квак выдал людям своё настоящее имя, нарушив основной потусторонний закон.

Через какое-то время Грибник успокоился, но теперь смотрела на всех с лютой ненавистью, будто виня других в том, что он такой, какой есть. И ненависть эта не исчезла, когда одержимых привезли обратно в психиатрическую клинику. Грибник даже посмел огрызнуться на Вуди, за что получил крепкую затрещину и укол иглой в руку. После он зашёл в свою комнату в подземном комплексе и больше не выходил. Скудный ужин прошёл без него.

Вечером, в комнате отдыха, одержимые обсудили то, что случилось в язве.

— Я был маленький, — сказал Виталик и поморщился, словно его воспоминания наткнулись на барьер. — Мы с бабушкой ходили в зоопарк. Смеялись, ели эклеры. Всё было таким настоящим. А потом я вспомнил про вас, про Варю, про сестру… Так хотелось там остаться, но не остался. А теперь… даже сказать не могу, что я чувствую.

— Словно частичка души осталась в том доме, — с грустью нашёл правильные слова Борис.

— Точно, — согласился Виталик. — Так и есть. Частичка души. Лучше и не скажешь.

— А я не жалею, — заявила Кира. — Пускай всё это было ложью, но, я как будто действительно увидела своих родителей. Живых, здоровых. А я ведь их лица начала забывать. В памяти они были как… как на старых выцветших фотографиях. Ад напомнил, и я ему за это благодарна. Мне легче стало.

— А я провёл время с сестрой, — признался Борис. — Мы сидели с ней у того деревенского пруда. Рядом был наш шалаш. Когда я понял, что это всё иллюзия, она сказала, что ни в чём меня не винит. Сейчас я понимаю, что это странно и не логично. Чтобы разбередить мои чувства, она должна была меня винить. Но нет. Как будто ад сыграл по-честному. Как будто это действительно была моя сестра. Но, в отличие от тебя, Кира, мне легче не стало. После этого рейда я ощущаю такую тоску, что, кажется, от неё уже не избавиться.

Грибник снова принялся орать и выть в своей комнате.

— Интересно, что этот людоед видел в том доме? — задался вопросом Виталик.

Кира дёрнула плечами.

— Видимо, то, что заслужил. В наших жизнях было много хорошего, и ад это использовал. А в жизни Грибника… не думаю, что он был счастлив даже в детстве.

— Разве только, когда кошек потрошил, — заметил Виталик.

— Вот ад и показал ему его «счастье». Но только так, как на него смотрели его жертвы. Потому урод и орёт, как оглашенный.

* * *

Одержимые жили, а точнее влачили жалкое существование в тягостном ожидании очередного рейда. Давно уже не было хоть какого-то выбора блюд во время завтраков, обедов и ужинов — Вуди посодействовал. Меню теперь состояло из скудных порций пресной пищи. Из напитков — только вода. Да и в комнате отдыха случились изменения — исчезли спортивные тренажёры, телевизор, книги. Иногда надолго выключался свет и одержимым приходилось сидеть в темноте. Все понимали, что это Вуди так издевался, а потому не возмущались — не видели в этом смысла.

Просто существовали. Как рыбы в мутном аквариуме, которым вынужденно бросали иногда корм.

Грибник теперь глядел на всех с ненавистью. И однажды выплеснул свою злобу. Это случилось, когда Виталик во время обеда сказал, что уже несколько недель ему не дают пообщаться с сестрой. Он посмотрел на стены, где, предположительно, должны были находиться скрытые видеокамеры, и выкрикнул:

— Слышите меня, твари⁈ Хочу поговорить с Зоей! Почему вы не даёте мне с ней поговорить⁈ — он схватил ложку и принялся бить ей по столу. — Хочу! Хочу! Хочу!..

— Да заткнись ты! — заорал Грибник. Он как-то медленно, натужно повернулся на стуле — глаза выпучены, на лбу вздулась вена. — Нет у тебя никакой сестры! Слышишь⁈ Нет! Они всё это придумали, чтобы иметь рычаг давления на тебя! Любой дурак уже понял бы, что его разводят, но ты, видимо, совсем идиот!

Виталик какое-то время пытался переварить то, что услышал. Потом посмотрел на Киру, на Бориса, нервно улыбнулся.

— Что он несёт?

— Да, что я несу⁈ — распалялся Грибник. — Давайте, ответьте ему! Вы же друзья, должны быть с ним честными! Скажите этому наивному дурачку, что нет у него никакой сестры!

Кира и Борис сидели, потупив взгляды.

— Он верь врёт, да? — Виталик выглядел растерянным. Он посмотрел на Грибника. — Ты врёшь, мудила. Я видел свою сестру, она похожа на меня. Видел её паспорт. Я разговаривал с ней.

— «Она похожа на меня», — изменив свой голос, передразнил его людоед. И засмеялся. — Нет у тебя сестры! Нет, и никогда не было! Наверняка, они нашли какую-то похожую на тебя сучку, отсыпали ей бабла, и она сыграла свою роль. Надо думать, неплохо сыграла. А ты поверил, потому что хотел в это верить. Они знают, как зацепить. И меня они так зацепили, и моего демона. В этом им нет равных. Что, малец, хочешь мне в морду вцепиться⁈ Да вот только я единственный, кто тебе правду сказал! А ты на них посмотри, — он указал на Киру и Бориса. — Взгляни на своих друзей! Они тоже всё знали, или по крайней мере, догадывались, но молчали!

Виталик вскочил со стула, принялся нервно расхаживать по столовой. Что-то бубнил себе под нос, потом произнёс чётко:

— Вы знали. Вы ведь знали, да?

— Мы не были уверены, — попыталась оправдаться Кира.

— И, кстати, до сих пор не уверены, — поддержал её Борис. — Возможно, у тебя действительно есть сестра.

— Хрень! — заорал Грибник. — Сраная хрень! Хватит уже врать! Вы врёте ему, врёте себе! А правда в том, что мы все дохнем! Через неделю, через месяц, но сдохнем! Мы просто доживаем свои дни! До-жи-ва-ем! Как какие-нибудь больные раком.

Виталик сел у стены на пол, обхватил голову руками.

— Её нет, — принялся бормотать он. — Её нет. Её нет…

В столовую ввалился Коган, а следом за ним — Вуди и Андрюша. Грибник побледнел, на лице появилось плаксивое выражение. Виталик взглянул на вошедших.