Идущая сквозь ад

— Мы все что-то видели, — Аннушка устало прислонилась спиной к стене. — Но, полагаю, видения у нас были разные. Эти чёрные звёзды… Вот уж чего хотелось бы забыть и никогда не вспоминать. Ад почти стёрся из моей памяти. Иногда мне кажется, что я всегда жила здесь, в измерении людей. И, как будто сама стала человеком, а потому чувствую себя более уязвимой. Раньше эти чёрные звёзды не доставили бы нам такую боль.

Оззи покосился на проём, за которым словно бы и не было ничего необычного. Это ведь всего лишь подвал, раньше тут находились кладовки, сантехники сюда спускались, чтобы чинить трубы. А в помещении, где только что горели чёрные звёзды, возможно, раньше лежала какая-то рухлядь.

— Будем открывать двери более осторожно, — пришёл он к выводу.

«Да уж постарайся! — мысленно крикнула ему Кира, рассудив, что ещё долго будет приходить в себя после увиденного. Тут задача не только выжить, но и не сойти с ума. — Я, знаешь ли, не большая любительница чёрно-белых фильмов, особенно, когда в них убивают моего сына!»

«Не паникуй! — рявкнул на неё Оззи. — Ты паникуешь и мне становится паршиво. Не лишай меня сил своей истерикой!»

«Это у меня истерика⁈.. Ну, да, так и есть», — вынуждена была признать Кира.

«Смотри на всё, как на аттракцион».

«Из тебя паршивый советчик, Оззи».

«Уж какой есть. А сейчас притихни и не отсвечивай. Не мешай взрослым дядям и тётям выполнять свою работу».

«Как скажешь… взрослый дядя».

Демоны двинулись дальше. Коридор оказался подозрительно длинным, к тому же, он теперь круто вёл вниз, что противоречило всем правилам архитектуры. Трубы стали какие-то извилистые, пористые, серые, словно древние огромные кости. Куски теплоизоляции свисали с них точно драные шкуры животных. С потолка капало, по стенам расползались чёрные пятна в форме пятиконечных звёзд, в воздухе стоял запах тухлятины. Порой в коридоре попадались ржавые кособокие двери. Одержимые открывали их с осторожностью и, убедившись, что внутри нет светящихся знаков, тут же закрывали.

Освещая путь ХИСами, команда продвигалась вперёд. За стенами и в трубах что-то шуршало, иногда откуда-то доносились стонущие звуки, а порой был слышен тонкий плач.

— Ад проявляет себя по-разному, — Кузя повторил слова Когана. — Жутковато.

Аннушка невесело усмехнулась.

— Вот уж не думаю, что у ада есть проявления, которые бы нас порадовали, — она указала вперёд. — Гляньте, кажется, нам повезло.

И действительно, в конце коридора что-то тускло светилось. Демоны прибавили шаг и скоро оказались в помещении, из стен которого торчали обломки труб, всё было покрыто тонким слоем инея. На полу мерцал знак: круг диаметром метров два, а внутри него ещё круги, рассечённые линиями. В каждом сегменте — множество символов, одновременно похожие на руны и иероглифы. Некоторые символы светились ярко, какие-то более тускло. Знак издавал ровный гул, как от трансформаторной будки, а из самого маленького, центрального круга, поднимался и упирался в потолок луч бледного света.

— Кожу колет, — пожаловалась Бабуля, поёжившись.

— Да, как иголками, — кивнул Оззи и выпустил изо рта облачко пара. — А ещё тут как в морозильной камере. Не будем задерживаться. Никто из нас, разумеется, нормально эту хрень не срисует, даже есть очень постараемся, получится коряво. Мы те ещё художники. Тогда кто?

Бабуля подняла руку.

— Виталик отлично рисует. И срисовывает. Он однажды ради интереса скопировал пятитысячную купюру, получилось отлично. Сейчас уступлю ему часть контроля.

Лицо изменилось, хотя и не полностью, лишь глаза немного посветлели и черты смягчились. Виталик скинул рюкзак, вынул из него планшет, карандаш.

— Ладно, — буркнул он. — Постараюсь всё сделать быстро.

Его руки чуть дрожали. Нарисовав не слишком ровный круг, он поморщился, нервно перевернул лист и начал заново.

— Сосредоточься, — сказал Кузя.

— Да иди ты со своими советами! — огрызнулся Виталик. — Не отвлекайте меня, — сделав глубокий вдох и медленный выдох, он продолжил чертить на листе круги.

Демоны молчали. В трубах по-прежнему что-то шуршало.

— Я не такой, как он, — тихо заговорил Квак, присев на корточки у стены.

Кузя посмотрел на него, приподняв бровь.

— Ты о чём вообще?

— Я те такой, как Грибник. Так-то мне насрать на людей, но меня всегда коробило, что он жрал себе подобных. Это полное днище.

Оззи хмыкнул.

— А ничего, что он сейчас тебя слышит?

— Я сейчас не говорю ничего такого, что не говорил бы ему лично, — заверил Квак. — Пускай слышит. Сотни раз твердил ему, что он больной на всю башку мудак, и повторю ещё раз: он мудак. И не моя вина, что он стал таким, я его к людоедству не подталкивал. Он и до меня кошек душил, если хотите знать. Вам всем повезло со своими вместилищами, а мне нет. Даже завидно. Когда я сбежал из ада, у меня просто не было выбора, кроме как вселиться в мелкого засранца с замашками психопата. Спросите, как мы сосуществуем? Хреново, вот мой ответ. Знаю, без него мне прямая дорога обратно в ад, но, порой, мне очень хочется, чтобы он сдох.

Кира слушала его и представляла, как сейчас злится Грибник. У неё с Оззи тоже случались конфликты, но чтобы вот так, вынужденно терпеть другу друга, будучи врагами — это казалось чем-то немыслимым. Жизнь, как нескончаемая драма. И отчего-то было жалко Квака. Впрочем, Кира допускала, что всё это могло быть уловкой. Что если Квак пытался расположить к себе остальных демонов по приказу Когана? Зачем? Причин предостаточно. Да хотя бы затем, чтобы выяснить, не замышляют ли члены команды какую-то каверзу. Одержимые и демоны никогда не доверятся Грибнику, а вот Кваку — это ещё вопрос, учитывая, как убедительно он говорил о своей личной проблеме.

Шуршание в трубах стало громче. Чудовище снаружи всё ещё билось о стену здания, наверху что-то падало, громыхало.

Виталик очень старался. Почти ровно нарисовав все круги, он теперь вписывал в них заковыристые символы.

— Кто-нибудь задумывался, на черта нашим нанимателям эти знаки? — спросил Кузя.

Оззи пожал плечами.

— Коган сказал, что они могут творить удивительные вещи. Не знаю, может, они как волшебные палочки. Может, желания исполняют.