Идущая сквозь ад

Кира подумала, что глупее вопроса и придумать сложно. Ну разумеется она хочет жить!

— Да, — промямлила она.

— Согласна ли ты принять мою помощь? — человек-тень склонился над ней. — Если откажешься, умрёшь, как скоро умрут все в этой поганой церквушке. Как по мне, ответ очевиден. Ты ещё дитя, у тебя вся жизнь впереди. Столько интересного тебя ждёт. Новые знакомства, новые знания.

Кира вспомнила, как мама, когда ещё была нормальной, часто повторяла: «Будь осторожна с незнакомцами. Они могут казаться добрыми, но никогда не знаешь, что у них на уме. Некоторое строят из себя добрячков, а на деле — злыдни. Если незнакомец что-то тебе предлагает — отказывайся и убегай».

Вот только сейчас не тут случай, рассудила Кира. Сейчас надо выбирать между жизнью и смертью, и чихать, что из всех незнакомцев, которых доводилось встречать, этот — самый жуткий. Он предлагает помощь. Пожарные, полицейские, врачи — они ведь тоже часто люди незнакомые, но от их помощи никто не отказывается. Мама была не права. Точнее, права, но не совсем.

— Ты поможешь мне просто так? — Кире не очень верилось, что он не потребует что-то взамен.

— Врать не буду, мне от тебя тоже кое-что нужно, — ответил незнакомец. — Я хочу выбраться из круга, а без тебя сделать это не получится. Только человек может меня вывести отсюда. Я помогу тебе, а ты поможешь мне. Всё просто и честно. Никакого подвоха.

— А как же мама? Ты сможешь и ей помочь?

— Разумеется. Куда ж ты без мамы.

Кира облегчённо выдохнула. Ей очень хотелось верить незнакомцу, и она буквально заставила себя подавить все сомнения. Будь что будет!

— И что мне нужно делать?

Человек-тень ответил незамедлительно:

— Просто пожми мне руку.

Он выставил перед собой ладонь, на которой светился странный знак — круг, а внутри него треугольники, линии, цифры и непонятные буквы. Знак сиял как-то изнутри, словно под дымной плотью незнакомца пылал огонь.

— Просто пожать руку? И всё? — Кира сглотнула сгустившуюся во рту слюну.

— Ага. Скрепим сделку рукопожатием. И советую долго не думать. Тебе кажется, что время застыло, но поверь, оно движется. И его мало.

Кире было страшно прикасаться к незнакомцу, но что ещё оставалось? Осторожно, словно опасаясь, что её ударит током, она положила свою ладонь на его. Кожу обожгло, в глазах потемнело, боль метнулась по нервам, вонзилась в мозг.

— Отлично, — теперь голос человека-тени как будто звучал сразу отовсюду. — Очень хорошо. Терпи, дитя, скоро всё закончится.

Кира буквально видела, как в её голове с грохотом распахивались двери — одна за другой. Там ещё были коридоры, лестницы. И всё это заполнялось густой клубящейся тьмой.

«Терпи, дитя, — повторил незнакомец. — И не пытайся меня выгнать».

Выгнать откуда? Из головы? Боль прошла, но после неё Кира с трудом соображала. Что вообще произошло? На ладони краснел странный знак, словно ожог. А незнакомец исчез! Или… он теперь в голове?

«Да, я в твоём сознании, — ответил человек-тень. — А теперь пора уходить».

Всё вокруг снова пришло в движение. Неистово молясь, гомонили люди. Краснота ползла по стенам, трепетал огонь в лампах. Отец Константин поднялся с колен, его начало трясти, лицо стало пунцовым. Вытаращив глаза, он заорал, прижав ладони к вискам, а потом его словно бы разорвало изнутри, ошмётки плоти и костей разлетелись в разные стороны. И наступил настоящий кошмар наяву. Люди вмиг обезумели. Они со звериным рёвом бросались друг на друга, ногтями сдирали кожу, зубами вырывали мясо, выдавливали глаза, ломали лавки, громили алтарь. Кто-то разбил о свою голову лампу, загорелся и дико захохотал. Местный кузнец бился лбом о стену. Мишка вцепился в глотку своей сестрёнке Лариске. Охотник Семён вспорол ножом живот своей жене, а потом принялся выгребать из её утробы кишки и, давясь, жрать их.

«Чего ты стоишь⁈ — закричал в сознании Киры человек-тень. — Беги, дура! Ты сейчас под моей защитой, но это не означает, что надо стоять и на всё это пялиться!»

— Мама! — застонала Кира, едва держась на ногах от ужаса.

Её мать ползала на коленях и гавкала на всех точно собака. Кто-то занёс над ней обломок лавки и вонзил в спину. Возле разрушенного алтаря уже вовсю полыхал огонь, пламя ползло вверх по большому распятию.

— Мама, — теперь жалобно повторила Кира. Из-за слёз всё вокруг ей казалось размытым.

'Придётся тебя заставить двигаться", — произнёс тот, кто обосновался в её сознании.

Ноги сами понесли к выходу. Кире казалось, что не она управляет собственным телом. Да у неё и не получилось бы двигаться так ловко. Она перепрыгивала через растерзанные тела, уклонялась от рук взбесившихся людей. Кто-то схватил ей за рукав — вырвалась и юркнула в открытый дверной проём, спрыгнула с крыльца.

Снаружи тоже творилась чертовщина. Красные деревья точно лапами размахивали ветвями, трещали и шевелились избы, тут и там на земле мерцали знаки, наподобие того, что теперь был на ладони Киры. Разломав стену, из свинарника вырвался здоровенный хряк Борька. Он встал на задние ноги, словно человек, и заревел, при этом, пасть раскрылась неестественно широко, из неё вместе с рёвом вырывались клубы красноватого пара. А потом хряка будто бы вывернуло наизнанку. Теперь это была гора кровоточащей пульсирующей плоти, опоясанная жгутами сухожилий и нитями вен. И это чудовище двигалось. Издавая хлюпающие звуки, оно поползло в сторону церкви.

Развалилась как карточный домик конюшня и там, среди упавших балок, брёвен и досок ворочалось нечто невообразимое. Лошади слиплись в единую массу, из которой торчали головы, ноги, хвосты, обрывки шкур.

Двое безумцев выбежали из горящей церкви. Одного подмял под себя хряк, другого схватило ветвями дерево, подняло над землёй и притянуло к себе. В стволе образовалась трещина, которая резко расширилась, превратившись в пасть и поглотив жертву.

Кире казалось, что ей снится страшный сон. Но как проснуться? Как⁈ Всё её естество вопило от отчаяния и призывало вернуться, ведь там, в церкви, осталась мама. Может, она ещё жива? Может, как-то получится ей помочь?

«Не сопротивляйся, — проворчал в сознании незнакомец. — Твоя мать мертва, ты сама видела, как она погибла. Не обманывай себя».

— Это ты обманщик! — закричала Кира. Ноги ей не подчинялись, а вот своим голосом она владела. — Ты обещал ей помочь! Ты мне наврал!

«Ложь во спасение. Мне некогда было с тобой сюсюкаться. Радуйся, что жива осталась. Если бы не я, ты уже сдохла бы».

— Ты — плохой!