Идущая сквозь ад

— Нет, — огорчился её непониманием Виталик, — бейсболку мне подарила моя родная бабуля, баба Люба. Она меня воспитывала, после того, как родаки в красном круге сгинули. А демон мой… ну, он решил выглядеть, как она, потому что нравилась. И зову я его поэтому Бабулей. Мы с ней такие дела проворачивали, — его голос понизился до шепота. — Однажды мы с Бабулей одного барыгу обнесли. Он тот ещё был мудак. Мы у него из сейфа забрали больше миллиона. А я ведь как этот… ну как тот мужик, который богатых грабил…

Борис вздохнул, закатив глаза.

— Робин Гуд.

— Точняк! Мы с Бабулей, как Робины Гуды. Я потом почти все эти деньги бомжам на свалке отдал. Они, небось, потом месяц бухали и закусывали всякими охренительными ништяками.

Кира рассмеялась: этот парнишка нравился ей всё больше и больше. Он казался ей какой-то более жизнерадостной версией Оззи. Усмехнулась и Варя, откинувшись на спинку стула.

— Да ты у нас оказывается альтруист.

— Чего?

— Ладо, проехали. Расскажи лучше, как стал одержимым.

Виталик погрустнел.

— Да я, если честно, не всё помню. Мне ведь тогда всего пять лет было. Со слов бабы Любы, мы с родаками жили в какой-то гнилой деревушке. Папаня с маманей квасили по-чёрному. Баба Люба не раз пыталась у них меня забрать, да всё никак не получалось. И вот как-то родаки в очередной раз набухались, уснули, а я во дворе сидел на лавке. Помню, кошка наша ко мне подбежала, да как начала мяукать. Она мяукала, отбегала к калитке и снова возвращалась. Это я сейчас понимаю, что она меня звала за ней пойти, спасти пыталась, но тогда я не сообразил. Кошка чувствовала, что должно было случиться что-то поганое. В общем, она убежала, а я продолжал сидеть на скамейке. Дальше плохо помню. Всё стало красным. На избы, на землю и деревья словно кровью плеснули. И звуки эти… что-то скрежетало. Я от страха аж обоссался. Под скамейку залез и трясся там, как кролик. И вдруг стихло всё, а мир будто застыл. Тень появилась. Она спросила, хочу ли я жить. Ну я и сказал, что хочу. Тень мне руку протянула, и я её пожал. Больно стало, кажется, я кричал. А потом боль прошла и всё вокруг опять начало двигаться, скрежетать. В доме загрохотало. Я вскочил и побежал, но это как будто был не я. В той деревушке жили ещё несколько старух и стариков, так вот они изменились, превратились в чудовищ. Я видел, как они разбивали окна и выползали из своих изб, словно огромные тараканы, а глаза у них были большущие, красные. Деревья шевелились, на земле горели какие-то знаки. Позади послышались хрипы, я оглянулся и увидел маманю с папаней. Они тоже изменились — ноги стали длинные, будто ходули, а руки выглядели как щупальца осьминога. А головы… не знаю, как и описать… какие-то мясные шары с отвисшими челюстями. Родаки бежали за мной. Наверное, легко бы догнали, но тут я выскочил из этой красноты и мир вокруг стал нормальным. Это я уже потом узнал, что в меня демон вселился. У него, конечно, был выбор, но он решил, что уж лучше вселиться в мелкого засранца, чем в конченых алкашей или стариков. Вот такая у меня невесёлая история.

«У всех нас такие невесёлые истории, мальчик», — подумала Кира, глядя на Виталика с сочувствием.

— А что твоя Бабуля любит? — поинтересовалась она. — Я про еду говорю.

Виталик пожал плечами.

— Ну… любит, когда я чай пью. С лимоном. Она обожает чай с лимоном.

Кира была довольна его ответом: Оззи, оказывается, не единственный демон повёрнутый на цитрусовых.