Страница 20 из 86
Парень опять проделал манипуляции с клавиатурой. В полусфере вспыхнул свет, послышался гул. На экране монитора появился пульсирующий шар, от которого исходили красные с желтоватыми прожилками протуберанцы, а в самом шаре клубилось что-то тёмное, дымное.
— Ничего особенного, Рудольф Петрович, — подвёл итог Максим.
— Вижу, — вздохнул Коган. — Ладно, заканчивай.
В полусфере погас свет, она поднялась, агрегат отключился. Андрюша всё так же стоял возле двери точно огромный манекен, Вуди со скучающим видом ковырял своей булавкой под ногтями. Коган снова нажал на кнопку на панели и Оззи тут же ретировался, уступив контроль Кире.
— И что это было? — спросила она.
— Мы всего лишь определили категорию вашей сущности, — объяснил Коган. — Ваш Оззи демон низшего порядка. Судя по цвету ауры — из Дома Левиафана. Ничего необычного. Впрочем, ничего особенного мы и не ожидали, но удостовериться должны были. Главное, для наших целей вы с вашей сущностью подходите.
— Низшего порядка? — удивилась Кира.
— А вы думали ваш Оззи лорд или рыцарь? — усмехнулся Коган. — Он мелкая сошка, всего лишь слуга. Только такие из ада и сбегают. Элита является сама. Странно да? Вы одержимы с детства, а о своём демоне ничего не знаете.
А хотела ли она знать? Любопытно, конечно, было, но не более того. Слуга? Низший порядок? Да и пускай. Это ничего не меняет, всего лишь информация, без которой раньше вполне нормально жилось. Плевать, кем Оззи был в аду, главное, какой он тут.
Вуди и Андрюша отцепили ремни, скобы и Кира вышла из агрегата.
— И что теперь? Надеюсь, на этом всё?
— Увы, Кира Васильевна, но вынужден вас огорчить. Всё только начинается, — Коган развёл руками. — Впрочем, дальнейших процедур можно избежать, если ваш демон скажет своё настоящее имя.
— Он не скажет.
— Не забывайте про своего сына…
— Хватит уже шантажировать меня моим сыном! — прошипела Кира. — Ничего вы ему не сделаете, потому что я вам нужна послушная, а не озлобленная. Всё, что от меня зависит — пожалуйста, я не отказываюсь. А то, что зависит от Оззи — я не всегда могу на него повлиять, у него свои резоны. Сами с ним разбирайтесь.
— И мы разберёмся, — пообещал Коган. — Как раз этим мы сейчас и займёмся. Следуйте за мной, Кира Васильевна.
* * *
Это была комната с красной дверью. В центре стояло кресло, похожее на электрический стул. На стенах крепилось множество ламп в продольных плафонах.
— Это что, камера пыток? — Кира хотела сказать эти слова насмешливо, но голос дрогнул.
— Я бы назвал эту комнату вразумляющей, — Коган указал на кресло. — Прошу, присаживайтесь. Предупреждаю, процедура будет неприятной не только для вашего демона, но и для вас. А ведь всего этого можно избежать. Если Оззи назовёт своё настоящее имя, вы прямо сейчас отправитесь наверх, к своим новым друзьям, и специально для вас наш повар приготовит что-нибудь особенное.
— Вы что, меня едой соблазнить пытаетесь?
— Как по мне, это неплохая мотивация, — улыбнулся Коган. — Но, как знаете. Нет так нет.
Кира уселась в кресло. На этот раз Андрюша и Вуди стянули ремнями не только её грудь и торс, но и шею — так, что она не могла даже пошевелиться. Руки зафиксировали скобами на подлокотниках, на глаза поставили распорки.
«И всё-таки, это камера пыток», — пришла к выводу Кира. Как ни странно, но она вместо отчаяния испытывала эмоциональный подъём. Злость помогала держаться. И уверенность, что Оззи не сломается. Пускай эти ублюдки увидят, из какого он теста.
— Ваш демон может остановить процедуру в любой момент, — пояснил Коган. — Ему всего лишь нужно назвать своё настоящее имя.
— Зря стараетесь, — процедила Кира.
— Может, и зря. Но попытка не пытка. Хотя… в нашем случае я бы из этой поговорки убрал частицу «не».
Коган вынул из кармана халата шприц, снял с иглы колпачок.
— А это, Кира Васильевна, чтобы подавить вашу волю.
Он вогнал иглу ей в запястье, надавил на поршень. Кира ощутила слабость, в голове помутнело.
Коган, Вуди и Андрюша вышли из комнаты. Через пару минут в стенах что-то лязгнуло. Силу демона больше ничего не блокировало, и он взял контроль над телом, а Кира стала сторонним наблюдателем.
— Ну давайте, начинайте, падлы! — заорал Оззи. — Думаете, если я демон низшего порядка, значит слабый чмошник⁈
Комната заполнилась густым запахом ладана. Начали мигать лампы, причём они мигали с определённым интервалом, меняя цвет. Синий, красный, снова синий, жёлтый, зелёный… Во всём этом была определённая система. Оглушительно зазвонили колокола — так, что стены задрожали.
Оззи захохотал.
— А мне пофигу! Слышите, сучары⁈ Мне пофигу!
Но ему не было пофигу. Кира знала, что ему плохо, потому что ментальная боль передавалась и ей. Распорки не позволяли сомкнуть веки, свет бил по глазам, в его разноцветном мигании был зашифрован мощный посыл: «Не сопротивляйся! Скажи имя! Ты всё равно сломаешься, страдать нет смысла!» Запах ладана этот посыл усиливал, а звон колоколов, казалось, разъедал мозг.
Оззи дёргался в кресле, пытался вырваться. Он всё ещё смеялся, но натужно.
«Держись», — вяло подумала Кира. После инъекции Когана она чувствовала себя амёбой, которую бросили на дьявольскую танцплощадку. Ей хотелось сказать своему демону что-то более ободряющее, чем просто «держись», но мысли путались, ментальная боль не позволяла сосредоточиться.
— Мне пофигу, — забормотал Оззи, — пофигу…
Лампы на минуту погасли, потом снова замигали, но более интенсивно, а звон колоколов стал каким-то глухим и хаотичным. Кира как будто отключилась, через какое-то время пришла в себя и опять ощутила страдание Оззи. Ей казалось, что эти мучения продолжаются в течении дней, недель, мерещилось, что она летит сквозь громыхающий, наполненный болью космос, а вокруг пульсировали разноцветные звёзды, проносились кометы. И существовало лишь одно желание: чтобы всё это прекратилось.
«Держись, Оззи», — это уже была не мысль, а какая-то тень мысли.
«Я держусь, Кира, держусь», — отозвался демон.
Звук колоколов слился в единый гул, смолянистый запах стал более насыщенный, лампы с огромной скоростью выстреливали пучками света. Кира опять впала в беспамятство, а когда очнулась, поняла, что ничего не изменилось. Пытка продолжалась, Оззи боролся, своего настоящего имени называть не собирался. Сколько времени прошло? По ощущениям Киры — целая вечность.