Страница 71 из 97
— Бойцы, — приветствует нас ван Кампен и отдает честь, прежде чем продолжить. — У нашей разведки для вас плохие новости. Вертолет был замечен противником, вас уже ищут. Поэтому вы разобьетесь на пары и найдете подходящие места для ночлега. При обнаружении противника докладывать о его примерной численности. В случае нападения активировать тревожную кнопку; командир группы сам определит, какую помощь вам направить. Я высылаю вам координаты точки сбора, где вы встретитесь завтра утром, чтобы выдвинуться к объекту с заложниками. Желаю успеха. Берегите себя.
Видео заканчивается, Мариус блокирует планшет.
— Хорошо. Вы слышали вводную. Помните, что вас не должны засечь ни приборы ночного видения, ни тепловизоры. Поскольку земля промерзла, ищите естественные углубления, где вы сможете поместиться вдвоем. Если что-то пойдет не так, я ваш первый контакт. Вопросы есть?
— Так точно, сэр, — в один голос отвечаем мы. Уже совсем стемнело. Откуда-то издалека доносится уханье совы.
— Отлично, теперь разбивка по парам. Гуннарсон идет с Курчински. Донован — со Стоуном. Уокер, вы со мной. Никому не удаляться от этой точки более чем на один километр. Вбейте себе её в GPS, если нужно. Увидимся завтра.
Все прощаются и опускают на глаза приборы ночного видения. Луна заливает поляну ярким светом, но нам нужно углубиться в чащу. Я кошусь в сторону соседа по комнате. Зак смотрит на меня ошарашенно. Всем своим видом он показывает, что так и знал: у этой разбивки нет иной причины, кроме желания Халворсена разложить меня ночью в лесу при минусовой температуре.
Мариус относится к своим обязанностям чертовски серьезно. Но разве он уже не зашел слишком далеко, закрутив со мной интрижку? Не проходит и дня, чтобы он — то прямо, то намеками — не давал мне понять, что не доверяет мне.
И правильно делает.
Я не забыла, ради чего я здесь. Мою главную жизненную цель. И ни один мужчина в мире этого не изменит. Я выясню, как погиб мой отец, и — если представится хоть малейший шанс — уничтожу тварь, которая у меня его отняла. Если это и есть причина мне не доверять, то Мариус, пожалуй, прав. Ему вообще стоит быть благодарным, что у меня такой извращенный вкус на мужчин.
— Ты помалкиваешь, — произносит Мариус, шагая рядом со мной.
Я мимолетно смотрю на него. Он сканирует взглядом землю под ногами — то, чем следовало бы заняться и мне.
— Соблюдение тишины в тактических целях.
— На учениях-то?
Я цыкаю сквозь зубы.
— Разумеется. Мой лейтенант сотрет меня в порошок, если я буду плевать на устав.
Он лишь тихо хмыкает в ответ.
— Слушай, ты определил нас в одну пару потому, что не доверяешь мне, или просто хочешь без помех меня вытрахать?
Ответа я не получаю. Вместо этого он резко останавливается и грубо хватает меня за плечо — сквозь плотную экипировку толчок доходит лишь глухим давлением.
— Вон там, позади, есть ложбина.
Я смотрю туда, куда он указывает.
— Мелковата, нет?
— Мы можем без проблем поискать еще пару часов.
Вздохнив, я направляюсь к углублению, попутно поднимая толстый длинный сук.
— Не, забей, шеф.
Мариус спускается в ложбину. Земля под ногами немного проминается. Очевидно, тут скопился лесной сор, который легко убрать.
— Глубина идеальная. — Он носком ботинка вышвыривает сухие ветки наружу.
В детстве я безумно любила ходить в лес и строить шалаши из всего, что удавалось найти. Как, наверное, любой ребенок. Немного фантазии, немного строительных навыков — и вот у тебя уже есть тайное убежище. Пусть всего на пару дней или недель, ну, как минимум до первого серьезного ненастья.
Мы с Мариусом укладываем палки поперёк ямы и натягиваем поверх теплоизоляционный маскировочный тент. Сверху оставляем лишь узкую щель для вентиляции. И всё это в кромешной тьме, ориентируясь только по приборам ночного видения. Сложно отделаться от мысли, что это всего лишь тренировка. Что в реальных условиях на кону стояла бы жизнь. Термопокрывала, спальные мешки и сухпайки с максимальной калорийностью.
Лежать на неровной наклонной поверхности чертовски неудобно. Мы попытались максимально сгладить дно, но идеального результата так и не добились. Туристический коврик скрадывает острые края, но ощущение, будто ты постоянно сползаешь вниз, никуда не делось. Уставившись в потолок, я жую энергетический батончик. На вкус — сплошной арахис и жир. Сквозь редкие еловые ветки кое-где проглядывают звезды.
— И то, и другое, — внезапно шепчет Мариус в темноту, лежа вплотную ко мне.
— Что «и то, и другое»?
— Я задолжал тебе ответ на вопрос, почему я так распределил пары. Ответ: из-за обоих соображений.
— Угу, — равнодушно бурчу я, откусывая кусок жирно-арахисового батончика. Поразительно, как стремительно изменились наши отношения. И я уверена, что ему это не по душе.
— Тебе страшно?
— Перед операцией?
— Да, — выдыхает он едва слышно.
Я на секунду задумываюсь над ответом, отправляя остатки своего ужина в рот. Мне страшно от того, что именно я могу там узнать. Страшно за свой «план Б». Но в него я его посвящать не собираюсь. Мариус Халворсен мне не союзник. Он — мой промежуточный противник.
— Не особо, — жую я с набитым ртом, после чего сглатываю. — Я знаю, что мы можем погибнуть. Конечно, я дорожу своей жизнью, но если это случится, значит, так тому и быть. Какая разница — погибнуть за дело, в которое веришь, или через пятьдесят лет тупо тухнуть в доме престарелых, забыв собственное имя?
Мариус протяжно выдыхает.
— Странно всё это. Десять лет назад я мог бы сказать слово в слово то же самое.
— И что изменилось? — допытываюсь я.
— Я всё еще жив. Несмотря на абсолютную неосторожность и кучу боевых выходов, в которых полегло множество моих товарищей. Ты ведь любишь разглядывать нашу мемориальную доску, так? За исключением троих, я знал каждого из них. Вот почему. Если этот седобородый мужик на своем небесном троне реально существует, то у него, видимо, есть чертовски веская причина оставлять меня в живых, в то время как он принес в жертву других мужиков — семейных, у которых желания сдохнуть было куда меньше.
На мгновение у меня перехватывает дыхание. Замерев взглядом на потолке укрытия, я перевариваю его слова. Когда легкие начинают требовать кислорода, я заставляю себя дышать медленно и размеренно. Возможно, Мариус сейчас пытается тонко намекнуть, что предпочел бы сам оказаться в деревянном ящике вместо моего отца. В конце концов, теперь он знает, ради чего я здесь.