Самый темный долг

Я вздрогнула от неожиданности. Понятия не имею, кто стартовал до меня, а кто после. Инстинктивно я рассчитывала быть последней. Очевидно, это не так. Меня только что догнали. Чёрт!

Хорошее настроение солдата сбивает меня с толку. Его карие глаза смотрят дружелюбно из прорези балаклавы. Судя по светло-коричневой коже с лёгким оливковым подтоном, он вряд ли относится к трём другим кандидатам, с которыми я сюда приехала.

— Да так, ничего особенного, — отвечаю я и пугаюсь хриплого звука собственного голоса. — Просто вот это реально портит мне день! — С вымученной улыбкой я указываю на грязную, неумелую давящую повязку на своём бедре.

— Ты ранена, — констатирует он очевидное, снимает рюкзак и ставит его перед собой на землю.

— Просто небольшой порез.

— Покажи. — Он опускается на колени, кладет руки на зелёный, промокший узел ткани.

Рефлекторно я хватаю его за запястье и отталкиваю. — Ты с ума сошёл? Это давящая повязка!

— Я вижу, — отвечает он так спокойно, как может говорить только тот, для кого всё это не так уж много значит. В конце концов, время тикает и для него тоже. — Я медик.

Ладно, значит, в плане времени у него есть определённая свобода действий. К медикам ещё в «Рейнджерах» предъявлялись самые низкие требования. Здесь приоритеты могут быть схожими. Выбора у меня всё равно нет. Глубоко внутри я знаю, что без помощи не справлюсь. Поэтому я пододвигаю ногу так, чтобы он мог добраться до раны.

Анонимный солдат-медик выхватывает нож из набедренной кобуры и первым делом разрезает давящую повязку. Он укорачивает мои штаны, пока рана наконец не оказывается открытой. Ну что ж, с этого момента я в «шортиках» на одной ноге при шести градусах тепла и проливном дожде.

Кожа на ноге красная и ледяная. Только покалывающая, острая боль, исходящая от раны, постоянно напоминает мне, что эта часть тела принадлежит мне.

— Подожди, — бормочет он и достаёт из рюкзака оливково-зелёную сумку с белым крестом.

Парой нажатий он заливает мою грязную, залитую кровью рану антисептиком. Такое ощущение, будто он плеснул туда аккумуляторной кислотой. Я судорожно сжимаю зубы. Остатки грязи вымываются из зияющей раны и стекают вниз вместе с жидкостью.

— Неудивительно, что ты больше не можешь наступать на ногу. Её нужно срочно зашивать!

— Да ладно, — огрызаюсь я на него резче, чем хотела. — И что теперь? Думаешь, тех трёх богоподобных статуй наверху это волнует?

Он снова копается в аптечке и достаёт упакованный рулон бинта и раневую повязку. Осторожно накладывает её на разрез. Чёрт, это постоянное жжение!

— Я сейчас наложу временную повязку. Наверху сразу же требуй полкового врача, — командует он, обматывая бинт вокруг моего бедра плотными слоями.

Я чувствую, как теперь давление распределяется равномерно. Всё-таки правильная техника бинтования много значит. — А как мне забраться туда?

— Ну как. Я помогу тебе.

— Это против правил, — возражаю я. — Мы должны проходить полосу препятствий в одиночку. Если ты не уложишься в тайминг, ты вылетишь.

— Ты меня разыгрываешь, камрад? Я никогда никого не брошу! Да и хрен с ним… Это моя первая попытка. Тут и так всё выглядит как интерлагерь в Сибири, если честно.

Выбора у меня определённо нет. После того как незнакомый солдат заканчивает с временной перевязкой, он закидывает свой рюкзак на платформу и приседает вплотную к бетонной стене. — Так пойдёт?

Мне претит использовать его как стремя. Но я всё равно делаю это и успешно подтягиваюсь на следующий уровень, не слишком нагружая раненую ногу. И у меня получается!

Стоная от изнеможения, я выпрямляюсь и наблюдаю, как он с разбегу и чистым подтягиванием преодолевает первую ступень.

Первая взята. Впереди ещё шесть.

Снова и снова я первой добираюсь наверх и не могу сделать ничего, кроме как не стоять на пути и ждать, пока он поможет мне подняться. И так я всё-таки справляюсь. Этап за этапом.

Преодолев последнее препятствие, я выпрямляюсь и смотрю в бесстрастные лица лиц, принимающих решения, которые всё это время наблюдали за нами отсюда. Ну, по крайней мере, в то, что не закрыто балаклавами. Только командир батальона ван Кампен не в балаклаве, что наводит на мысль: двое других амбалов рядом с ним — солдаты "Arctic Counter Squad".

Ван Кампен, с которым я познакомилась ещё на первых отборочных собеседованиях, оглядывает меня, нахмурив брови. — Сержант Уокер, как это произошло?

Я с трудом сглатываю и смотрю на свою оголённую ногу. — В Роббшнайзе на низких верёвках была ветка, которую я не заметила в грязи, майор ван Кампен.

Он коротко кивает. Затем ещё сильнее хмурится, так что складка между бровями углубляется. — Мы видели, что произошло внизу. Вы должны отправиться к полковому врачу. Халворсен, проводите бойца немедленно. Увидимся в пять в офицерской столовой, если позволит здоровье. Свободны.

Мой взгляд скользит к мужчине, стоящему рядом с ним. На его груди красуется нашивка с надписью "Халворсен". Погоны выдают в нём лейтенанта.

Я вижу не так уж много. Светло-голубые глаза, обрамлённые выразительными светлыми бровями, смотрят на меня из-под балаклавы. Они кажутся маленькими, возможно, потому что сам этот мужчина огромный! Сама я для женщины довольно высокая, но мне приходится задирать голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Это как минимум метр девяносто пять, если не все два, в белой камуфляжной форме "Arctic Counter Squad". В карманах его чёрного жилета торчат ручки, перчатки, фонарик и переговорное устройство, кабель от которого уходит под балаклаву.

— Сержант Уокер? — Его голос пробирающе низкий и наверняка был бы очень успокаивающим, если бы в нём не сквозила эта военно-агрессивная нотка. Он просто назвал моё имя, но инстинкт подсказывает: это был приказ. Поэтому я расправляю плечи и следую за ним, как хорошо выдрессированная служебная собака.

Глава 2

По мере того как мы всё дальше отходим от финиша полосы препятствий, я постепенно начинаю замечать окружающий мир: например, шум дождя и шелест огромных елей вокруг нас. Изредка с криком пролетает птица, голоса которой я никогда прежде не слышала. Сквозь густую пелену облаков пробиваются редкие, слабые солнечные лучи, что для этих мест — настоящая премьера, но моего настроения они всё равно не улучшают. Я выложилась на полную — и абсолютно точно провалилась.

— Лейтенант Халворсен, могу я кое-что спросить?