Страница 45 из 97
Он для меня — как самое суровое испытание. Мужчина, во власти которого я нахожусь. Тот, кто сейчас обладает такой мощной притягательностью, что мне приходится сцепить пальцы рук, чтобы рефлекторно к нему не прикоснуться. Я сама себе кажусь чужой и пугающей. Как я могу сохнуть по парню, который ненавидел моего отца? Который, в отличие от меня, возможно, знает, как именно он погиб? Мне становится дурно от этой мысли, но во всем этом пока слишком мало логики, чтобы полностью ее осознать.
Его эрекция неумолимо давит на меня, и я уверена, что он видит меня насквозь — видит все, что со мной происходит. Улыбка, которая теперь появляется на его лице, сочится высокомерным превосходством.
— Вы действительно прекрасны, — шепчет он мне и подается телом вместе со своим членом еще немного вперед. Мои затвердевшие соски касаются его кубиков пресса, отчего мои колени окончательно превращаются в желе. Я попалась!
— И знаете, что мне глубже всего внутри сильнее всего хочется сделать, сержант Уокер?
Я шумно сглатываю, а он продолжает:
— Я бы схватил вас за вашу симпатичную задницу и вздернул вверх. Прижал к стене. А потом вогнал бы свой член глубоко в вас. Я бы трахал вас жестко, перехватывая ваши крики своим ртом.
Его слова действуют как наркотик, вызывающий зависимость с первого же употребления. Словно конченая наркоманка, я забываю обо всем ущербе, который наносит это вещество, и полностью отдаюсь кайфу. Из моей груди вырывается стон, когда я чувствую его большую ладонь у себя между ног.
— Я бы вытащил его за секунду до финиша и заставил вас встать передо мной на колени. А потом наслаждался бы зрелищем того, как ваш острый язычок заполняется моей кончей.
Ловким движением он раздвигает мои половые губы и на мгновение погружает в меня кончик своего указательного пальца.
Я сжимаюсь вокруг него всем телом. Все во мне молит о продолжении.
Но Халворсен снова слегка отстраняется, оставляя меня наедине с колоссальным сексуальным разочарованием. В этот миг я ненавижу нас обоих за это.
Он с наслаждением облизывает свой указательный палец:
— Довольно влажно, верно? Я так и знал, что я не единственный, кто частенько прокручивает этот сценарий в голове. Но ни за что на свете я с вами не свяжусь. Скорее у меня яйца лопнут! Мой член слаб, но вот что отличает меня от большинства мужчин: у него нет надо мной абсолютно никакой власти.
Мне требуется пара секунд, чтобы осознать, что здесь только что произошло. И то, что он сейчас пытается замять. Его фасад не просто дал трещину. Его маска рухнула полностью. Если кто-нибудь узнает об этом, он в тот же миг вылетит со своей должности. И чем дольше я думаю о том, что он только что на мгновение проник в меня пальцем, тем сильнее меняется выражение моего лица. Пока я наконец не разражаюсь громким, раскатистым хохотом.
Мой живот сводит спазмом, я буквально сгибаюсь пополам, выплескивая весь этот смех наружу.
— Сэр, прошу прощения. Но... — меня снова душит хохот. — Но вы меня только что оттрахали пальцем! Вы можете думать сколько угодно, что способны устоять передо мной, но вы уже по колено в дерьме!
С каждым словом я мысленно все больше сжимаюсь. Он удовлетворенно смотрит на меня, а я скрещиваю руки на груди. Этот ублюдок прекрасно знает, как я на него реагирую, — и ведет со мной настолько больную игру, что самого сценариста «Пилы» вывернуло бы наизнанку.
Взгляд Халворсена затуманивается, а уголки губ дергаются вверх.
— Ну, значит, мы оба погрязли в этом вместе.
Постепенно веселое выражение его лица сменяется ледяной серьезностью.
— Я не знаю, какое отношение вы имели к нему. И не притворяйтесь, будто не понимаете, о ком речь. В том, что связь есть, я уверен абсолютно. Но вам следует уяснить: я не потерплю предателей в собственных рядах.
Он складывает пальцы руки в форме пистолета и с силой прижимает указательный палец к моей левой груди.
— Даже если бы мне больше всего на свете хотелось жестко вас оттрахать... я лично пристрелю вас, если вы дадите мне для этого повод. Понятно?