Страница 44 из 97
Я понятия не имею, что этот человек здесь делает, кроме того, что сверлит меня своими ледяными глазами цвета снежной бури и делает в мою сторону огромные, театрально-замедленные шаги. Рефлекторно я пячусь назад, пока наконец не упираюсь спиной в холодную светлую плитку. Вода еще несколько секунд стекает каплями по моему голому телу, пока душ сам по себе не отключается, и наступает тишина. Шлепанье его босых ног по мокрому полу и глубокие вдохи — единственные звуки, которые я способна воспринимать, пока он подходит все ближе. Я во всех смыслах прижата к стене.
Я впервые вижу его обнаженным, и мне правда очень не хочется пялиться. Но практически невозможно не наблюдать за его воплощенным мужским естеством, которое колышется при каждом шаге и хлопает по мускулистым бедрам, точно хренов кожаный кнут. Непропорционально массивный, огромный — и по каким-то необъяснимым причинам пугающий и безумно притягательный одновременно.
— С-с-сэр, — неуверенно заикаюсь я. Мне приходится сделать над собой усилие, чтобы посмотреть ему в лицо. — В-в-вы не д-д-должны...
— Я имею право в любое время заходить в любое помещение на этом этаже без объяснения причин! — Его голос становится тише. — Мы с тобой, — угрожающе выдыхает он мне прямо в лицо. Он уже так близко, что я чувствую тепло его тела своей обнаженной кожей. В сантиметрах, а может, и в миллиметрах от меня. — Мы с тобой сейчас поговорим. Без званий, без одежды. Поняла?
Мне и так было тепло, но жар, который теперь поднимается во мне, вызывает едва ли не головную боль. У меня так и чешутся руки повернуть регулятор температуры вправо и снова включить душ, чтобы остыть. Но это вряд ли бы помогло. Халворсен пытается поймать меня на крючок. До сих пор ему не удавалось использовать мой пол против меня. То, что теперь он прибегает к подобным методам — признак слабости! Этот человек на грани.
Но, к сожалению, он своим точным выстрелом попадает прямо в мою самую уязвимую ахиллесову пяту. Неужели он уже заметил, как сильно я втайне по нему сохну? Я расправляю плечи, поднимаю взгляд и пытаюсь бросить на чашу весов последние крохи самообладания:
— Сэр! Чего вы от меня хотите? Мне потереть вам спинку?
С выражением лица где-то между покерфейсом и смесью любви и ненависти он пристально смотрит на меня. Словно пытается передать что-то невербально. Словно ждет от меня хоть какой-то реакции и анализирует ее до мельчайшего движения мышц.
— Чего я от тебя хочу, — начинает он своим глубоким голосом, приближая губы почти к самому моему уху.
Молния пронзает мое тело, когда я чувствую его руку между своих грудей. Это прикосновение заставляет мои нервные окончания буквально пылать. Мой взгляд резко падает вниз. Про себя я проклинаю себя за мгновенную вспышку фантазии, в которой он кладет свои огромные ладони на мои изгибы и проникает языком мне в рот. Что ж, видимо, это обратная сторона того, что ты постоянно используешь своего начальника в качестве объекта для мастурбации.
Халворсен держит в руке мой кулон с фениксом. Он сосредоточенно разглядывает рисунок, проводит пальцем по рельефу. Обычная вещь — которая значит для меня так много. Несмотря на то что я обнажена так же, как и он, этот его жест кажется невыносимо интимным. Мой пульс взлетает, а все внутри сжимается.
— Я хочу знать, что вы здесь забыли, сержант!
Что за чертовщина?! Я непонимающе смотрю ему в глаза. Он ведь это совершенно серьезно. Я резко выдергиваю цепочку из его пальцев.
— Это личное, Халворсен!
— Здесь нет ничего личного! — рычит он на меня, словно дрессированный пес. — Вы давали присягу, что полностью подчините свою частную жизнь службе. В этой казарме нет никакого «я», сержант Уокер. Есть только «мы»! И я — командный центр этого «мы»! Смиритесь с этим наконец! Так что выкладывайте: откуда у вас эта штука и почему вы носите ее почти безвылазно, хотя украшения на службе запрещены?
Теперь уже я сама ищу сближения. Я расправляю плечи и впиваюсь в него взглядом. Я упираюсь пальцем ему под подбородок, заставляя слегка приподнять голову. Он пытается меня запугать? Значит, он понятия не имеет, через что мне пришлось пройти, чтобы оказаться именно здесь. В качестве единственной женщины в Арктическом контр-отряде.
— У вас амнезия? Или мне чудятся галлюцинации? Я не ношу ее постоянно. Эта цепочка от моего дедушки! И он уже мало что может добавить по этому поводу, так как два месяца лежит в земле.
Халворсен медленно кивает:
— Как звали вашего отца?
Сначала я отмахивалась от этой мысли как от глупости, но теперь она укореняется в моем мозгу подобно очагу инфекции, который разрастается на всю мою реальность, превращаясь в суперинфекцию. Халворсен знал моего биологического отца. Возможно, он догадывается, что между Лоуренсом и Лорин есть связь. И никто, абсолютно никто здесь не стал бы обращаться с дочерью погибшего сослуживца как с куском дерьма так, как Халворсен делает это со мной на протяжении недель. Следовательно, должно было произойти что-то, что заставляет его ненавидеть потомка своего бывшего товарища спустя десять лет после смерти папы. Но догадка — это еще не доказательство! И я не собираюсь предоставлять ему его!
— Вы читали мое личное дело и прекрасно знаете, как его зовут!
— Фредерик Уокер, — шепчет он. — Я прочитал о вас все, что там написано. Эта писанина не стоит бумаги, на которой отпечатана.
— Так пойдите к ван Кампену, — предлагаю я ему. Его глаз едва заметно дергается. Определенно уязвимая точка. Я осторожно прижимаю палец к его груди. — Смело расскажите нашему Биг Боссу, как вы подлавливаете меня в душе во внеслужебное время со своим бредом и устраиваете разнос из-за какой-то цепочки. Что вы без всяких оснований сомневаетесь в моем свидетельстве о рождении. Равно как и в работе нашей службы разведки, которая подвергла меня жесточайшей проверке безопасности. После инцидента на тонком льду, я уверена, это вряд ли воспримут с восторгом... — Я медленно опускаю руку, чувствуя первый укол триумфа.
Халворсен открывает рот, словно собираясь что-то сказать, но так и остается нем. На мгновение. Его вдохи долгие и ровные. Я уже почти забыла, что мы оба голые. Но тут что-то твердое упирается мне в низ живота. Мне не нужно смотреть вниз, чтобы понять, что это его член. И в этот миг меня снова накрывает волна желания, угрожающая утащить за собой.