Самый темный долг

Глава 17

После дня зимнего солнцестояния стало немного лучше. Пусть день прибавляется всего по нескольку минут, само знание того, что светлое время теперь становится длиннее, здорово помогает моему внутреннему настрою.

Как и почти каждый день, сегодня я снова заставляю себя провести те немногие светлые часы на улице. Тропические биты гремят в моих Airpods под флисовой повязкой. Обожаю для разнообразия послушать что-то летнее вместо бесконечной рождественской музыки.

Обжигающий холод облепил лицо. Сквозь покрытые снегом ели я постепенно начинаю различать вдали нашу базу.

Все мое тело, кроме лица, уже разогрелось. Осталось примерно полкилометра. Я прибавляю темп и чувствую, как пульс снова подскакивает. Мое дыхание толчками выбрасывает облачка пара в зимний воздух.

Мои мышцы работают идеально слаженно, как часовой механизм. Они погружают меня в то состояние потока, когда я почти не замечаю ничего вокруг, кроме цели прямо перед глазами.

Я еще больше увеличиваю скорость. Уже близко! Как только я выхожу на прямую линию к контрольно-пропускному пункту, я закрываю глаза. На мгновение я ощущаю только себя и погружаюсь в экстатическое чувство того, что выкладываюсь на полную.

Пробегая мимо шлагбаума, я на секунду убеждаюсь, что меня узнали. Сослуживец на посту лишь кивает мне, и я постепенно замедляю бег, переходя на шаг.

— Ну как? — кричит мне навстречу Зак, который с полотенцем и спортивной бутылкой как раз направляется в сторону тренажерного зала.

Я тяжело дыша смотрю на свои смарт-часы.

— На минуту быстрее.

— Ну так и потеплело прилично.

Мое дыхание понемногу приходит в норму, я улыбаюсь ему:

— Плюс два градуса.

— Что для зимы на Аляске очень даже жара.

И тут он абсолютно прав.

— Точно. И как? Есть планы на сегодня?

Зак кивает в сторону спорткомплекса.

— Больше никаких. Может, пересекусь еще с парнями в комнате отдыха. Мне бы очень хотелось завтра куда-нибудь съездить, вместо того чтобы торчать здесь. Ты со мной?

— Конечно, — выдыхаю я. — С большим удовольствием. В ресторан?

— Например. Но пока это просто спонтанная мысль. Раз ты в деле, я сразу займусь бронированием.

— Меня точно записывай, — тихо говорю я, прежде чем холод начинает напоминать о том, что стоять мокрой на улице — не лучшая идея. Я знала это еще до своего вынужденного купания в проруби. — Мне нужно в душ...

— Ладно, тогда до вечера.

Последние метры до жилого корпуса я снова пробегаю. Моя скорость восстановления поразительна — это мне уже подтверждали несколько врачей.

Зайдя в здание и поднявшись по лестнице, я выхожу в наш коридор. Светодиодное освещение срабатывает от датчиков движения. Жар разливается по телу, которое только что целый час бегало по зимнему ландшафту. Обожаю это чувство, когда тепло возвращается. Постепенно я снова начинаю чувствовать свою обледеневшую кожу.

Я öffne die Tür zu meinem Zimmer und ziehe meine nasse Laufkleidung komplett aus. Все банные принадлежности вместе с полотенцем я предусмотрительно разложила заранее.

Осторожно высунув голову из двери, я проверяю, есть ли кто-нибудь. Никого... Так что я совершенно голышом перебегаю через коридор и захожу в нашу общую душевую, которая сейчас полностью в моем распоряжении — если только Зак не передумает насчет своего качалочного марафона.

Никаких отдельных кабинок — просто квадратное помещение без окон с восемью душевыми рожками. Когда это здание строилось, никто, видимо, даже не допускал мысли, что когда-нибудь здесь придется мыться женщине. Командный дух превыше всего, как твердят с самого начала. Стань частью коллектива. Принимай всех такими, какие они есть. Никакого стыда — на задании это может стоить тебе жизни.

Я нащупываю кран и поворачиваю рычаг в свое любимое положение: сорок градусов Цельсия. Мои веки смыкаются. Словно под теплым дождем, я стою в этом полностью облицованном плиткой помещении со встроенной светодиодной подсветкой и чувствую себя живой как никогда. Теплая кровь бежит по моим замерзшим венам.

Это последний день перед сочельником. Казарма кажется непривычно пустой без большинства сослуживцев. Я даже толком не знаю, кто еще остался здесь, кроме Зака. Ну, завтра за завтраком увижу...

Для меня самой не могло быть и речи о том, чтобы лететь к маме. На Рождество там всегда было особенно паршиво. Завышенные ожидания, что в праздник любви все вдруг с плачем бросятся друг другу в объятия? Возможно. На наши неразрешенные конфликты всегда можно было положиться. В последние разы, когда я бывала дома, я уже к половине девятого вечера сбегала в местный бар, встречалась там со школьными знакомыми и напивалась в стельку. По крайней мере, последующее похмелье служило идеальным предлогом, чтобы не ехать к бабушке с дедушкой.

К сожалению, пустота на базе означает еще и то, что я никак не продвигаюсь в расследовании гибели моего отца. Вот уже несколько недель я не нахожу повода прямо спросить Халворсена о том, что произошло тогда. Интуиция без конца нашептывает мне, что это плохая затея. Не знаю, наивна ли я, но почему-то перед поступлением на службу я думала, что здесь это не тайна. Прошлое тут вообще кажется темой, о которой говорят неохотно. Что весьма прискорбно, ведь именно ради этого я здесь и нахожусь.

Но надо искать плюсы: что может быть лучше, чем провести Рождество там, где чувствуешь себя как дома? Эта база — мой дом. Отец жил здесь, это подразделение было его семьей. Теперь оно стало моей, пусть даже мне пока не удалось узнать каждого как следует. Я — блудная дочь, о существовании которой оставшиеся в живых члены семьи до недавнего времени и не подозревали. Зак мне как близнец, а Пол и Джереми — как старшие бра...

Тихий скрип.

Я вздрагиваю. Кто-то открыл дверь. Я резко открываю глаза, и на несколько миллисекунд меня ослепляет свет спотов. Очевидно, я слишком долго стояла под душем с закрытыми глазами.

— Зак? — зову я. Но из предбанника никто не отвечает. При этом я отчетливо слышу чье-то дыхание. Долгое и глубокое.

Твою мать! Ни у кого нет ни единого повода заходить сюда. Моя команда, кроме Зака, в отпуске на родине. Может, уборщики? Нет, для них слишком поздно!

— Кто там? — Я выхожу из секундного оцепенения и направляюсь к выходу... Кто бы ни решил сюда заявиться, сейчас он у меня попляшет. Но когда я заворачиваю за перегородку, я замираю, и дыхание перехватывает.

Нет! Да как этот козел вообще до такого додумался?!