Страница 37 из 97
— Сменное белье? — кричит Зак. Он стоит на коленях позади меня и берется за край моего спортивного бюстгальтера.
— Лежит здесь, рядом со мной. — Халворсен цепляет пальцами резинку моих трусиков-шортиков.
Вот так быстро всё может произойти. Горячая кровь бросается в мои холодные, сведенные судорогой вены. Я осторожно открываю глаза и вижу, какой красно-синей от холода стала моя дрожащая кожа. В чем мать родила, я лежу между своим соседом по комнате, который видит меня такой чуть ли не каждый день, и... и им.
Халворсен раздраженно отводит от меня взгляд. Он берет длинные кальсоны — точно такие же, в какие он только что втиснулся сам, — и натягивает их мне на лодыжки и выше. Первый мужчина, который надевает на меня штаны, а не снимает их, — это, как назло, тот, кто мне никогда не достанется.
Мое дрожащее дыхание снова учащается, что Зак мгновенно замечает:
— Не сдавайся! Ты должна сохранять спокойствие. — Осторожно он натягивает мне через голову футболку с длинными рукавами.
— Т-т-тебе л-л-легко говорить, — хриплю я со сжатыми челюстями, чтобы зубы не стучали. — Я только что чуть не у-у-утонула и не з-з-замерзла, и л-л-лежу голая на сн-сн-снегу!
— О, ты уже снова можешь шутить, — с улыбкой напевает он, приподнимает верхнюю часть моего тела и помогает продеть руки в рукава. Моя грудь снова исчезает под тонким слоем ткани, и на короткий миг я успела заметить, как Халворсен уставился на неё так, словно впервые в жизни увидел женскую грудь. Он тоже натягивает футболку. Мне все еще далеко не тепло. Но теперь мое кровообращение начинает понемногу разгоняться на полную.
Зак снова лезет в рюкзак и разворачивает спасательное изотермическое одеяло, какие я видела только в автомобильной аптечке.
— Садитесь вплотную друг к другу. Золотой стороной наружу.
Пока я все еще перевариваю указание Зака, Халворсен долго не раздумывает. Он накидывает одеяло себе на спину и выводит концы вперед. Осторожно садится на него и мрачно смотрит на меня:
— Тебе еще письменное приглашение нужно?
На этот тонкий приказ мои заледеневшие конечности двигаются крайне медленно. На четвереньках — для ходьбы сил точно не хватит — я ползу в его сторону. Я все еще дрожу, словно проглотила отбойный молоток.
— К-к-куда м-м-мне?
Соответствующим движением головы Халворсен указывает между своих ног.
О, черт! Не знаю, хорошая ли это идея — отдаваться в объятия мужчины, в которого я безнадежно втрескалась, как фанатка. Особенно сейчас, когда адреналин все еще кипит в моих жилах. Проклятье, я же могла сегодня умереть! Но прямо сейчас у меня нет другого выбора, кроме как смириться с этой вынужденной близостью, которая явно дается ему с трудом.
Я сажусь к нему спиной. Он укутывает нас обоих одеялом и плотно натягивает его, чтобы ни одно дуновение ветра не могло проникнуть внутрь. Я все еще не решаюсь прижаться к его торсу, но за меня принимают решение. Халворсен прижимает меня к себе и окутывает, как огромный ангел-хранитель с телосложением бодибилдера. Исходящее от него тепло ощущается как воплощенная в энергию безопасность и проникает в меня. Я все еще дрожу, но дрожь становится меньше, спокойнее, слабее.
Это почти как тогда с папой. Глупая мысль, но она не выходит у меня из головы. Крепкая, теплая мускулатура окружает меня, и я чувствую глубокие, протяжные вдохи моего лейтенанта. Усталость и всеобъемлющее чувство абсолютной безопасности тянут мое сознание ко сну. Мои глаза закрываются. Я уже почти в царстве сновидений, как вдруг он тихо шепчет мне на ухо:
— Спите спокойно, сержант. Всего этого не должно было случиться.