Самый темный долг

Льду подо мной абсолютно плевать, что они будут здесь через минуту. Или через пару секунд? Я не решаюсь даже повернуть голову, чтобы посмотреть, где они.

Лед трещит, снова и снова.

Как счетчик Гейгера при приближении к Чернобылю. А потом я чувствую, как опора подо мной окончательно проваливается.

Я еще пытаюсь схватиться за ледоруб. Безуспешно. За долю секунды я исчезаю под отколовшейся льдиной. В качестве последнего акта активной борьбы за выживание я делаю глубокий вдох и пытаюсь сохранить спокойствие, полностью погружаясь в холодную, прозрачную ледяную воду. В другой мир, который может стать моей смертью.

Холод подобен жидкому азоту, обжигающему кожу лица. Балаклава пропитывается водой, а кожу головы сводит судорогой. Физическая боль, притупляемая обезболивающим свойством зимних температур. Медленно и неумолимо ледяная вода проникает во все отверстия боевого костюма, в мои ботинки, под шапку. Окоченевшая от холода, я выплываю на поверхность и ищу лунку. Но я тщетно упираюсь в ледяную плиту, которая не поддается.

Кромешная тьма. Никаких шансов разглядеть пролом отсюда. Когда сквозь лед пробивается свет фонариков моих товарищей, уже слишком поздно. Я давно потеряла ориентацию.

Пение льда. Вибрации, передающиеся через ледяную поверхность прямо в воду. Обычно я слышу их, если вообще слышу, по ту сторону ледяной корки надо мной. Ритмично звуки отдаются в моих ушах, в то время как полный паники, ревущий голос Халворсена я воспринимаю лишь приглушенно, словно нахожусь в параллельной вселенной:

— Уокер! Уокер! Сохраняйте спокойствие! Уокер!

У меня нет ни единого шанса выбраться отсюда самостоятельно. Спасет ли он меня? Что-то глубоко внутри меня, чему я не могу подобрать названия, излучает надежду. Он говорил, что никогда не бросит товарища. И все же в этот момент я чувствую себя абсолютно беззащитной. Моя жизнь висит на волоске, а Халворсен — человек, который вообще-то хочет от меня избавиться, — держит ее на тонкой леске.

Паническое бормотание смешивается с пением льда. Мой запас кислорода иссякает... Если прямо сейчас ничего не произойдет, то, скорее всего, очень скоро сработает дыхательный рефлекс и заморозит меня еще и изнутри. Тогда меня уже ничто не спасет, в этом я уверена. Я умру, так и не узнав, что случилось с папой. И абсолютно никого моя смерть не будет волновать дольше, чем до государственных похорон.

Я не боюсь смерти. Смерть кажется мне куда менее болезненной, чем мое детство. И все-таки я должна жить! Папа бы этого не хотел! Так что мне не остается ничего другого, кроме как сохранять спокойствие, верить и молиться.

С каждой секундой страх ползет по моим нервам. Трудно сказать, то ли меня уже так клонит в сон, то ли мои чувства просто притупляются. Я слышу громкий всплеск. Кто-то прыгнул в воду рядом со мной. Сквозь закрытые веки я различаю приближающийся источник света. Рыба-удильщик? Скорее всего, нет, это мой шанс на выживание!

Мой спаситель.

Окоченевшими конечностями я пытаюсь делать плавательные движения, но продвигаюсь с трудом. Я должна! Снова и снова я пытаюсь. Пока чья-то рука не обхватывает мое предплечье и не тянет за собой. Рука обхватывает мою грудную клетку. Борясь со своим дыхательным рефлексом, я чувствую, как меня тащат все дальше, пока я не выныриваю из воды.

Никогда в жизни я не вдыхала так глубоко, как в это мгновение. Я открываю глаза, но вижу все как в тумане. Задыхаясь и кашляя, я барахтаюсь в проруби. Очевидно, Зак и Халворсен отодвинули льдину. Мое тело словно онемело. Я бы задрожала, но этот этап я уже давно миновала. Твердая как доска, я борюсь с давлением, которое не дает моим легким дышать.

— Спокойно, — слышу я голос Халворсена позади себя. В нем больше нет ничего агрессивного. Наоборот, он хриплый и дрожащий. — Дыши спокойно. Без гипервентиляции!

До меня доносится звук ледоруба, вонзающегося в лед. Громкость внезапно возрастает.

— Сначала вы! Выбирайтесь!

Меня подталкивают снизу, словно тяжелую посылку, в то время как чья-то рука хватает меня за воротник комбинезона и вытаскивает из воды.

— Держу!

Зак переворачивает меня на спину, берет спасательным хватом и тащит по льду, все дальше и дальше. Прочь со льда. Сделав пару ударов ледорубом и издав звук, напоминающий мне о выходе из воды в бассейне, Халворсен сам выбирается на твердую поверхность.

— Блядь! — слышу я его шипение. — Что за гребаная хуйня!

Зак отпускает меня, когда мы достигаем берега. Я по-прежнему вижу и слышу все как сквозь вату. Кожа горит, и меня бьет судорожная дрожь.

— Раздевайтесь, — слышу я Зака, который поспешно открывает рюкзак. — Снимайте всё. Вы оба. В рюкзаке спасательные одеяла и сменное белье. Я свяжусь с базой.

Я изо всех сил пытаюсь пошевелиться, но не могу. Холод мешает мне, как невидимое сопротивление. Окоченевшая и беспомощная, мокрая и переохлажденная, я лежу в снегу. Сосредоточенная на том, чтобы сохранить ровное дыхание. Дышать. Когда самая естественная в мире вещь становится испытанием, ты понимаешь, насколько плохи твои дела.

— Snowfox-шесть вызывает командный пункт, прием! Чрезвычайная ситуация.

Рация издает один гудок. Кто-то сразу же отвечает:

— Командный пункт слушает Snowfox шесть, что случилось?

— Бойцы Уокер и Халворсен провалились под лед на озере. Успешно извлечены. Требуется немедленная помощь.

— Вас понял! Помощь уже в пути!

Я моргаю пару раз и смотрю в сторону. Словно по волшебству, картина перед глазами немного проясняется, хотя и не до конца. Мне нужно срочно попытаться сесть, чтобы избавиться от одежды, которая наверняка сделала меня вдвое тяжелее, когда меня вытаскивали. Я промерзла до костей, а комбинезон замерз насмерть. Халворсен как раз снимает свое длинное термобелье.

У меня галлюцинации? Или это один из тех безумных снов о нем, которые мне снятся? Скорее всего, первое. Я всё вижу очень расплывчато. И тем не менее, мой взгляд прикован к нему.

— Лорин! — от голоса Зака я вздрагиваю. — Снимай одежду! Немедленно!

— Я-я-я н-н-не м-м-м-могу...

— Так скажи же!

Шутник! Я в последний раз смотрю на Халворсена, который, должно быть, только что повернулся к нам.

— Давай, Уокер. Вам нужно снять одежду. — Лейтенант наклоняется надо мной и расстегивает молнию комбинезона. Зак тоже ему помогает. Балаклава, шапка, ботинки — все поспешно срывается с моего тела, пока они не добираются до последнего слоя одежды.