Самый темный долг

Теперь нужно фильтровать каждое слово. Халворсен поболтал со своим дружком-лейтенантом и теперь мне не доверяет? Плевать, я ему доверяю еще меньше. Я расправляю плечи, встаю рядом и утыкаюсь взглядом в плиту. Лоуренс Дюмази... Мой взгляд раз за разом цепляется за эти буквы. Я быстро кошусь в сторону — Халворсен наблюдает за мной.

Его глаза буквально впиваются в меня, выискивая хоть какую-то эмоцию на моем лице. Неужели он что-то подозревает? Что ж, бьюсь об заклад, сейчас я это узнаю.

— Для близких это, должно быть, тяжело вдвойне. Сначала любимый человек осознанно решает выполнять грязную работу за наших политиков, а потом возвращается на родину в деревянном ящике. А иногда и вовсе не возвращается.

Озадаченная, но благодарная за то спокойствие, с которым он произносит эти слова, я чувствую, как мой пульс возвращается в норму.

— Думаю, вы правы. Но, возможно, утешением служит мысль, что погибший верил в миссию Arctic Counter Squad и шел на этот риск осознанно.

— Вот как? — переспрашивает он с явным скептицизмом. — А я всегда считал, что это не имеет значения. Деревянный ящик остается деревянным ящиком. Разве нет?

— Почему вы спрашиваете меня, сэр? — Всё-таки поймал. Эмоциональная ловушка. Я изо всех сил пытаюсь сохранять нейтралитет и не выдавать себя. — Мне еще ни разу не приходилось стоять перед гробом.

Что чистая правда. Я даже не знаю, похоронен ли он вообще, и если да, то где.

Какое-то мгновение мы смотрим друг на друга. Мой главный на данный момент противник среди своих — и я. Прямо у единственного известного мне места в мире, где имя моего отца высечено на мраморе как напоминание о том, что он существовал. Судьба редко издевалась надо мной так изощренно, как в эту секунду.

— Ах, правда? Зато на днях вы довольно долго простояли перед этой плитой, пока Прайс не застал вас врасплох. А поскольку я ваш командир, и вы не имеете права скрывать от меня ответы, я хотел узнать, кого именно из них вы знали лично.

— Вы следили за мной? — Мои брови сдвигаются к переносице. Ну и ублюдок! Я уже примерно догадываюсь, что он ответит.

— Я всегда за вами наблюдаю, — его слова, тихие и острые, как боевой нож, разрезают воздух, не оставляя сомнений в том, что он серьезен. — Мои глаза повсюду. Здесь нет личного пространства, и вы это знаете. Если вы знали кого-то из павших бойцов лично, я должен знать об этом прямо сейчас!

Любой покерфейс в мире блекнет перед моим, когда речь заходит об отце. Этот камуфляжный слон в посудной лавке понятия не имеет, через что я прошла. И у него ничего на меня нет. Я тупо смотрю на него, невинно моргаю пару раз и отвечаю:

— Никого. Я просто регулярно чту память павших воинов. Там, откуда я родом, так принято.

Дело во мне, в моих словах или в чем-то еще? Халворсен не верит ни единому слову. Он разворачивается и встает вплотную, лицом ко мне. Как младшая по званию, я не имею права отвернуться. Его глаза сужаются, лоб прорезают морщины. Я уверена: он еще никогда не желал избавиться от меня так сильно, как сейчас. Он делает глубокий вдох. Его грудная клетка мощно вздымается, как у пловца, натягивая ткань камуфляжной рубашки. Меня бросает то в жар, то в холод.

— Звучит очень благородно, и большинство здесь вы легко можете обмануть этим своим напускным армейским патриотизмом. — Его голос напоминает глухой рокот приближающейся грозы. — Но у меня за плечами чуть больше жизненного опыта, и я за версту чую, когда подчиненные вешают мне лапшу на уши. Имейте в виду: это может повлечь за собой служебные последствия.

— Вот как... — Я изо всех сил стараюсь состряпать лицо, показывающее, что мне абсолютно плевать.

— Вы решили проявить неуважение, сержант? — голос Халворсена эхом разносится по пустому фойе.

— Нет, сэр, — сухо отвечаю я и выдерживаю его взгляд так, словно нахожусь под шквальным артиллерийским огнем.

Как может лицо быть одновременно таким красивым и таким пугающим? Его ноздри ритмично раздуваются в такт дыханию. Неучайно полные и очерченные для мужчины губы слегка приоткрыты. От него пахнет перечной мятой — должно быть, снова жует жвачку. Это абсурдно, но его враждебное внимание заставляет что-то глубоко во мне умолять о добавке. Халворсен — мой финальный босс среди своих. Он — вызов. И в то же время моя самая большая слабость.

— Я вам не доверяю, — произносит он настолько спокойным тоном, что сомнений не остается: так оно и есть. Напряжение между нами становится почти невыносимым. Словно я подошла слишком близко к высоковольтной линии, и электрическая дуга вот-вот готова испепелить меня на месте. — И я надеюсь, вы поймете, что в ваших же интересах как можно скорее раскрыть карты. Сегодня Legacy Front прислала нам приглашение. И я ни секунды не буду колебаться, чтобы обезвредить потенциального предателя в наших рядах.

Халворсен складывает пальцы пистолетом, приставляет мне к виску и одними губами имитирует звук выстрела. Затем он уходит, будто не произошло ничего особенного.

Мой чертовски горячий командир угрожает мне расстрелом. Определенно, новый антирекорд в моей военной карьере.