Самый темный долг

Глава 12

— Доброе утро, бойцы! — восклицает седовласый долговязый мужчина у трибуны в ступенчатую, лишенную дневного света аудиторию.

— Доброе утро, сэр.

В этом зале сидят абсолютно все дееспособные бойцы подразделения. Как-никак около восьмидесяти человек, включая меня. На гигантском экране позади спикера красуется логотип US Army рядом с эмблемой Arctic Counter Squad: силуэт орла с распростертыми крыльями. Белый фон слайда да аварийная подсветка ступеней — единственные источники света в помещении. Несмотря на такое количество людей, в зале стоит необычайная тишина. Докладчик тянется к стакану с водой, делает глоток и откашливается.

— Вообще-то эта лекция планировалась только через два месяца, но сегодняшние события вынудили командование подразделения созвать экстренное совещание сегодня утром. Разрушительный удар Legacy Front застал нас врасплох, и сейчас лихорадочно разрабатывается план ответных действий. Сейчас главное — быть наготове. Быть информированными. Действовать стремительно, когда придет время. И именно поэтому сегодня я расскажу вам всё, что нам известно о самой острой на данный момент угрозе для всего альянса НАТО.

Он поворачивается к экрану и нажимает кнопку на кликере. Появляется схема, демонстрирующая структуру нашего противника.

— Legacy Front образовался двадцать лет назад в результате слияния нескольких правотеррористических организаций со всей Америки, часть из которых к тому моменту уже была под запретом. Влиятельные спонсоры поддержали их идею закрепиться за пределами наших государственных границ, чтобы со временем свергнуть строй с помощью диверсий, фейковых новостей и финального государственного переворота.

На экране появляются фотографии с именами и оценкой их состояний. Трое из них — миллиардеры, и все поголовно пожилые белые мужчины. Ни одного из них я раньше не знала.

— Таким образом, у них есть деньги, люди, антидемократические убеждения, и они представлены практически в каждой стране, чей индекс восприятия коррупции ниже пятидесяти.

Кто-то из бойцов в первом ряду поднимает руку.

— Говорите, боец.

— Сэр! Разве Соединенные Штаты не могут расценить эти атаки на инфраструктуру как акт войны и задействовать статью о коллективной обороне? — спрашивает он.

— Что ж, мы считаем это маловероятным, и я могу объяснить почему. — Он снова нажимает кнопку, переключая на следующий слайд. Там красуется список стран, которые, по всей видимости, и имелись в виду под этой историей с коррупцией... — Вот государства, в которых, по подтвержденным данным ЦРУ, скрываются ячейки Legacy Front, а некоторые из них активно их покрывают. Международное сообщество в целом рассматривает эту организацию как внутреннюю проблему США. Объявление войны различным третьим странам вызвало бы непредсказуемую цепную реакцию, которая в итоге могла бы привести к тотальной эскалации.

Его голос эхом разносится по огромному темному залу. Напряжение, исходящее от каждого присутствующего, осязаемо висит в воздухе. Лично я впитываю каждую, даже самую мелкую деталь об этой террористической организации. Черт, это задание буквально создано для меня! Я почту память отца и наконец-то столкнусь с ними лицом к лицу. Рискнуть ради этого жизнью кажется мне ничтожной платой, учитывая, что по мне всё равно некому скучать.

Лектор снова поворачивается к экрану, включает следующий слайд и продолжает:

— Боевое крыло — пожалуй, самая известная часть Legacy Front. Как вы все, надеюсь, уже знаете, мы имеем дело отнюдь не с плохо обученной бандой наемников. Те, кто стоял у истоков, возможно, уже стареют, но у них за плечами колоссальный опыт, и они вооружены до зубов. Что именно это значит, мы подробно разберем при конкретном планировании операции, но сразу скажу: у нас не так много проверенной информации о них.

Сделав глоток воды, он перелистывает страницу.

— Перейдем к подразделению кибервойн. Из огромных дата-центров...

— Пс-с, — шипит Джереми рядом со мной. В ответ я лишь раздраженно стонаю. Если я сейчас пропущу что-то важное из-за какой-то ерунды, то... — Посмотри налево.

Я поворачиваю голову и натыкаюсь на пристальный взгляд Халворсена. Выражение его лица, как обычно, больше подошло бы для похорон. Указав пальцем сначала на меня, а затем на дверь, он дает понять, чтобы я шла за ним.

На долю секунды я задумываюсь о неподчинении приказу. Что я опять сделала не так, помимо того, что за ночь у меня не отросли яйца? Хотя... было бы это вообще неподчинением? В конце концов, он сам приказал мне присутствовать на этой лекции, которая, надо признать, пока не сообщила ничего нового.

Но тут я вспоминаю все способы, которыми он может меня изводить, появись у него хоть малейший повод. А желания у него хоть отбавляй.

— Я отойду... — обреченно шепчу я и быстро проскальзываю мимо двоих сослуживцев, сидящих между мной и проходом. К счастью, сорвать лекцию мне не удается.

Халворсен лишь коротко кивает, когда я подхожу, и толкает дверь. Я иду за ним. От дневного света, заливающего коридор сквозь огромные панорамные окна, я зажмуриваюсь. Когда я заходила в аудиторию, на улице еще было темно. Теперь же снежный покров слепит, отражая скудные лучи солнца. Ребята были правы: к коротким дням действительно привыкаешь. Интересно, каково здесь летом.

— Мы идем к вам в кабинет, сэр? — спрашиваю я, когда он приближается к вестибюлю. Мне правда интересно, с парнями он обращается так же? Ну, Пол и Джереми не раз на это намекали. Сравнение с айсбергом, потопившим «Титаник», было еще одним из самых мягких описаний Халворсена.

— Нет, — коротко бросает он.

Я закатываю глаза, когда мы выходим на улицу. Спасибо за содержательную беседу!

Снег между корпусами расчистили, так что вдоль дорожек высятся целые сугробы-горы. На улице морозно, но не противно. Минута, пока мы идем по улице, пролетает быстро, и... этот парень что, издевается надо мной? Он топает прямиком к главному зданию, где и находится его кабинет. Но я прикусываю язык и просто покорно следую за ним. Я иду за ним в вестибюль, в сторону офисных помещений и... о нет.

Халворсен встает, широко расставив ноги и скрестив руки на груди, прямо перед мраморной плитой в честь погибших бойцов подразделения.

Черт.