Страница 5 из 82
Глава 3.
Максим Волков
Я знал, что она сегодня приедет. Отчим намекнул ещё вчера – обронил как бы между прочим: «Лиза будет у нас в четыре, Макс. Постарайся быть… помягче».
«Помягче», – мысленно фыркнул я, закидывая в рюкзак сменную футболку и бутылку воды. Как будто мягкость что‑то меняет. Как будто она вернёт отца. Как будто сделает этот дом снова моим. Мама спокойно со мной поговорила… Сказала, что в семье случилось горе. А какое там горе я не спрашивал. Мне реально было всё равно…
Сидел в гараже, проверял цепь на мотоцикле. Пальцы привычно скользили по металлу, но мысли были где‑то далеко отсюда. Новая девчонка, которая будет учиться в моей школе. Сводная сестра. Ещё один человек, который займёт место, не предназначенное для неё. Вроде как Андрей должен был договориться, чтобы её приняли в середине года… Я был в одиннадцатом, она должна была быть в девятом как будто…
Внутри всё сжималось от одной мысли: в нашем доме появится кто‑то ещё. В доме, где ещё пахло папиными сигаретами, хотя он бросил за пять лет до того, как его не стало, где на кухне до сих пор стоял его любимый стакан с трещиной у основания, где в гараже лежали его инструменты… Всё это было нашим – моим и его. Буквально два года назад… А теперь здесь будет жить ещё какая‑то посторонняя мне девчонка, которую я никогда в жизни не видел. Часть моего отчима, который, казалось, и так уже занял слишком много пространства в этом доме… Пытаясь выжать всё остальное. Или же мне просто так казалось.
– Макс, – его голос прозвучал за спиной, пока я подкручивал свой байк. Я даже не обернулся. – Она приехала. Выйди, поздоровайся.
Затянул последний болт, вытер руки ветошью. Медленно разогнулся.
– Ладно.
Поднялся по крыльцу вслед за отчимом, прошёл в гостиную. Она стояла у окна – хрупкая, почти невесомая. Золотые волосы, собранные в небрежный хвост, отливали в свете лампы чистым солнечным светом. А глаза ярко‑голубые, но такие уставшие, смотрели куда‑то в сторону, избегая моего взгляда. В руках она сжимала лямку рюкзака, пальцы побелели от напряжения.
Отчим шагнул вперёд:
– Лиза, это Макс, сын Полины. Макс, это Лиза… Моя дочь. Вот вы наконец официально и познакомились…
Я кивнул, не протягивая руки и выдавил из себя скупое:
– Привет.
Она подняла глаза, и меня будто ударило током. В этих голубых глазах читалась такая глубокая, невысказанная боль, что на секунду мне стало не по себе. Как будто она уже прошла через что‑то страшное, и теперь просто пытается держаться на плаву. Я знал этот взгляд. Слишком хорошо его знал. А что случилось там в их семье – не очень. Знал только то, что она приедет из другого города, где жила с матерью. До остального мне было глубоко по одно место…
– Привет, – тихо ответила она. Голос при этом прозвучал, будто шелест осенних листьев.
Молчание повисло между нами, тяжёлое, колючее. Отчим переминался с ноги на ногу, потому что сам не знал как с нами общаться. Со мной не заладилось с самого начала, а для неё он просто был незнакомым мужиком, думаю…
– Ну что ж… – он попытался улыбнуться. – Может, покажешь ей дом?
Я почувствовал, как внутри закипает раздражение. Покажешь ей дом? Этот дом и так уже не совсем мой. Сначала появился Андрей – хороший, заботливый, но чужой. Потом начал переставлять вещи, вешать новые шторы, покупать новую технику, мебель, какие-то мелочи… А теперь – она. Его родная дочь. Та, кого он ждал и хотел… Та, которой дом должен показывать он сам, а не сваливать ответственность на меня.
В горле встал ком. Я сжал кулаки, стараясь унять вспышку злости – не на неё, а на ситуацию, на жизнь, на несправедливость всего этого.
– Покажу, – процедил сквозь зубы. Отчим при этом одобрительно кивнул.
– Отлично, я пока ужин закину греть…
Мы застыли друг напротив друга, как два истукана. Она продолжала дрожать и будто чего-то ждала. А я в принципе не собирался с ней контактировать.
Но её голубые продолжали сверлить во мне дыру. Рассматривала она меня с безобразным интересом в глазах. И по коже тотчас же пробежалась волна неприязни.
– Что?
– Ничего… Ты в 10-ой учишься? – спросила тонким голоском, а меня на ровном месте бомбануло. Она же не думала, что я теперь стану её другом? Тем более, в школе, блин.
– А тебе какое дело?
– Я… Просто думала…
– Не лезь ко мне, – ответил я максимально жёстко. – И мы отлично поладим.
Она сглотнула ком и тут к нам вернулся отчим…
– Так… Вы ещё не ходили смотреть комнаты?
– У меня дела, – бросил я, развернувшись, и начал уходить.
– Макс… – начал отчим за моей спиной. – Мама сейчас приедет…
– Я ненадолго, – отрезал сухо. – К тому же, я уже совершеннолетний. Не нуждаюсь в няньке.
Огрызнулся и пошёл к выходу, чувствуя, как в спину впивается её взгляд. Хлопнул дверью, сбежал по ступенькам. Через пару минут уже заводил мотоцикл. Рев двигателя снова был, как глоток свежего воздуха. Я рванул с места, не оглядываясь.
Но на выезде из двора всё же бросил взгляд назад – на окно гостиной…
Она стояла там. Смотрела мне вслед. Золотые волосы слегка шевелил ветер, голубые глаза казались почти прозрачными в полутьме комнаты. Едва она поняла, что я смотрю, тут же спряталась за шторой, как маленькое несмышленое дитя. На секунду мне захотелось пойти и высказать ей за такое странное поведение. Может, нахамить, сказать чтобы не пялилась на меня лишний раз…
Но я только крепче сжал руль и прибавил газу.
Ветер бил в лицо, дорога летела навстречу, а в голове всё крутился её образ – золотые волосы, голубые глаза, тонкая фигура у окна. Почему‑то он не отпускал.
«Это просто девчонка, – твердил я себе. – Ничего не значит. Просто ещё один человек в этом доме».
Но где‑то глубоко внутри что‑то дрогнуло. Что‑то, что я давно считал мёртвым. То, что отец когда‑то называл «добрым сердцем».
И это пугало. Пугало до дрожи. Потому что если я начну чувствовать – значит, снова стану уязвимым. А этого я не мог себе позволить…
Ведь чувства – это про слабость… А слабость – неизбежно про боль, которой во мне в последнее время было и так слишком много…
Так я поехал к своей знакомой, чтобы сбросить напряжение…
А потом весь вечер не брал трубку ни от матери, ни от отчима, потому что просто не желал возвращаться домой…