Страница 22 из 57
По пути в столовую меня мучил только один вопрос, заметил ли граф меня в окне? Скорее всего, да, иначе, с чего бы ему было так пристально смотреть в мою сторону.
В любом случае, самым безопасным будет делать вид, что я не в курсе грязных делишек Нолорано. Посмотрим, каким будет его следующий ход.
Столовая находилась в конце длинного, увешенного портретами графских предков коридора. Когда я вошла, находившиеся в комнате мужчины, Нолорано и Рэдклиф, встали в знак приветствия.
Громила Фрэнк ловко задвинул стул за мной, а Нолорано и Рэдклиф вновь заняли свои места.
Одетый с иголочки граф недовольно покосился на большие напольные часы в центре залы, а доктор Рэдклиф с легким румянцем на щеках поприветствовал меня.
— Мисс Гроуэл, — Он мягко улыбнулся. — Рад встрече!
Я невольно расплылась в улыбке. Внимание доктора подкупало меня.
За окном окончательно стемнело, дождь и не думал останавливаться: к его монотонному постукиванию присоединились шквальные порывы ветра.
Несмотря на светопреставление, творившееся снаружи, в гостиной было уютно и тепло; тень от пламени свечей причудливо танцевала на жемчужно-серых стенах, а блики электрических светильников скользили по серебряным приборам и фарфоровым тарелкам на белой скатерти.
— Взаимно, доктор Рэдклиф, — ответила я, как мне казалось, полная достоинства. — Граф Нолорано!
Я кивнула графу, а затем с некоторым ужасом взглянула на стол передо мной — там было три вилки, два ножа и несколько бокалов. И, наверное, каждый из них имел свое предназначение.
Понадеявшись на то, что вряд ли кто-то будет придираться к моему знанию этикета, я присоединилась к молитве.
— Госпожа Гроуэл, прошу учесть, что ужин всегда начинается в семь, — строго произнес граф, делая знак Фрэнку после того, как молитва была завершена.
— Обязательно, господин Нолорано, — проговорила я, склонив голову.
«Сама кротость и смирение» - мысленно повторила я.
У доктора вытянулось лицо, а Нолорано нервно кашлянул в бокал.
Фрэнк в нарядной ливрее ловко положил розовое, истекающее соком мясо на тарелку передо мной.
«Какой идеальный слуга, — подумала я, — и все он умеет — и девушку похитить, и стол сервировать».
И все же, оставался вопрос, какую из двух вилок взять. Устав от сомнений, я схватила меньшую … и не угадала — темная бровь на лице Нолорано нервно дернулась вверх.
Он опять потянулся к бокалу, а доктор, напротив, ободряюще улыбнулся мне. Энтони, придерживая длинной вилкой аппетитное жаркое, преувеличенно медленно разрезал его ножом с заостренным концом.
«Какие мы нежные, — ехидно подумала я, демонстративно выбирая лопаткообразный нож и почти вертикально втыкая его в кусок мяса. — С этикетом у меня, конечно, не очень. Но я хотя бы не похищаю девушек».
Лицо графа перерезала кривая усмешка, и он отложил вилку, принимая вызов. Мне хотелось сделать назло, как в детстве. Глупо и неуместно. Но что бы мне грозило? Выгонят из-за стола и поставят в угол?
— Погода нынче не радует, — Энтони попытался сгладить неловкость. — В «Вестнике Вилемса» недавно писали, что сформировалась огромная буря над морем и она идет в Адар, но кретские горы заденет только краем.
— Обычно их предсказания сбываются ровно наоборот, — хмыкнул граф.
— Это так, к сожалению. Но иногда они пишут что-то дельное, вот недавно была хорошая статья про Пратскую оперу, Сандетта Гидерс знаете ли….
Через несколько минут граф забыл о моем существовании, переключившись на рассказ Энтони о восходящей звезде оперы с чудесным сопрано. За что я была премного благодарна милому доктору, потому что запал для этикетной дуэли давно пропал, а голод никуда не делся.
Более того, от дразнящих запахов аппетит разыгрался еще больше. Напомнив себе еще раз, зачем я здесь, я пообещала выучить этикет и с удовольствием принялась за еду, наслаждаясь изысканным вкусом сочного стейка под брусничным соусом.
Ужин шел своим чередом; Фрэнк, несмотря на немалую комплекцию, ловко, как фокусник, менял блюда, и одно было вкуснее другого.
Настолько изящно он порхал со всеми тарелками и сменами блюд, что я позабыла о его свирепой внешности. И даже простила ему крайнюю неразговорчивость в нашу первую встречу.
— И что же не так с условиями труда, — вернул меня в реальность едкий голос графа.
Пока я витала в своих грезах, наполненных кисло-сладкими соусами, тающими во рту суфле и чудесными ягодными напитками, взрывающимися миллионами вкусов на языке, обстановка за столом успела кардинально поменяться.
Доктор, весь взъерошенный и напряженный, сидел, шумно отодвинув тарелку, с вилкой в руке, будто собирался всадить ее в глаз графу, который, в свою очередь, откинувшись на стуле и совершенно не скрывая усмешки, с интересом рассматривал оппонента.
И что-то в нарочито ленивой позе Нолорано и расслабленных широких плечах подсказывало, что доктору лучше не пытаться хоть как-то навредить графу.
— Видите ли, те условия труда, в которых работает большинство ваших сотрудниц, совершенно не подходят для молодых незамужних девушек. Многим из них еще нужно создать семью. Но как это сделать, если они большую часть дня работают, не разгибая спины, таская тяжести и вдыхая ядовитые пары ингредиентов, а оставшееся время за ними надзирает мисс Трудэ, не отпуская от пансиона ни на шаг?
Я мысленно кивнула, соглашаясь с доктором. Выходит, не только я одна заметила тиранию Трудэ.
— А какую работу вы предлагаете мне дать этим девушкам? Это все-таки фармацевтическая фабрика! И, заметьте, я не держу их здесь насильно. Да, они должны отработать в цехе определенное время. Но не от заката до рассвета! Часы досуга у них тоже имеются!
— Досуга, значит, — доктор откинул вилку и злобно прищурился.
Казалась, что он совсем позабыл, где находится.
— И что вас не устраивает? — спросил граф, не сводя с него темных, как грозовое небо глаз.
— Да хотя бы то, что вместо создания семьи и воспитания детей, эти женщины изнурительно работают, а вечером сидят в пансионе!
— Заметьте, уважаемый господин Рэдклиф, — холодно ответил Нолорано. — Все эти дамы находятся на фабрике исключительно по своей доброй воле. Их полностью устраивает оплата и условия проживания. Жалованье на фабрике — одно из самых высоких в Адаре для женщин.