Страница 84 из 106
Глава 21
Свист, как платежное средство
Самое трудное в сражении — это ожидание между приказом и атакой.
Наполеон I Бонапарт.
Два следующих дня выдались нервными. Нет, не из-за работы. А от постоянных вздохов
Ярины:
— Почему, почему мы отпустили его одного⁈
— Зачем, зачем мы отправили на верную смерть хорошего человека!..
— Ах, он наверное, сейчас мучается в застенках…
— Матушки-кастрюлюшки, какую гадость ему сейчас приходится есть…
— Ещё бóльшую гадость ему приходится сейчас пить! — не выдержала я, — И мучается он
не в застенках, а от похмелья! Если, конечно, за столько лет похмельной магии не
выучился. Ярина, ты уже третье блюдо пересолила!
Подруга молча поджала губы и ушла страдать в одиночестве. Но ровно через четверть
часа прибежала, жалобно заглядывая мне в глаза:
— Ему же там… одиноко?..
— Если ты про всяких расфуфыренных дам и покупную любовь, — начала я медленно
закипать, — то ему сейчас не до этого! У него важное задание, стоимостью в целый
солерит… не забыла? Мужики — они не такие многозадачные, как мы. У них в голове
помещается только что-то одно. Если работа — то все мысли о работе. Нет работы —
тогда переключаются на другое… на баб, например.
— Ага! Увидит какую-нибудь голую… ножку! И всё! Переключился!
— Этот не переключится, — заверила я, — У него постоянно перед глазами светлый образ,
который не смогут затмить и десять голых ножек.
— Какой… образ?..
— Твой, дурочка!
— Правда?.. — неуверенно улыбнулась Ярина.
Фредерик Рей утомлённо закатил глаза под лоб…
— Господин Игнаций! — возвестил Дементий, — Без питомца.
— О-о-о… — простонал хозяин, — Ещё и это!..
Игнаций вошёл молодцом. Неожиданно, трезвым. В новой, красной рубахе в горошек, в
новой поддёвке. И посмотрел на нас, сквозь прищур.
— Читали? — отрывисто уточнил он, — А вы говорили… Есть во мне талант! И господин
редактор его враз разглядел! Иди, говорит, ко мне штатным поэтом! Я, говорит, тебе
за это платить буду! На постоянной основе!
— Какое счастье! — с чувством сказал хозяин, — Что у вас теперь постоянное место
работы… которое достаточно далеко от нас! Потому что ваши стихи, господин Игнаций,
обладают одним уникальным качеством…
— Каким? — вытянулось любопытством лицо горе-поэта.
— Они меня пугают! — заговорщицким шёпотом признался хозяин, — Вот, ничего в жизни не
боюсь, кроме одного: встречи с вашими стихами!
— Врёте вы всё! — привычно забормотал Игнаций, — Завидуете! А я, между прочим, не
злопамятный! Я помню, кто моего гуся в Музу превратил!
— Как, кстати, ваш гусь? — вклинилась я.
— Полёт нормальный! — отмахнулся Игнаций, — В смысле, летать он перестал, а вот
вдохновение мне всё дарит и дарит. Я, ведь, чего пришёл? Я для вашей лечебницы стихи
сочинил!
— Нет! — воскликнули мы в один голос.
— Да! — твёрдо возразил Игнаций. И, приняв позу, с чувством прочитал, —
Будь гусь ты, или же не гусь,
Иди вперёд, дружок, не трусь!
Упал? — Вставай! Намажешь йод,
И продолжай идти вперёд!
— А где здесь про лечебницу? — проявил любопытство хозяин.
— Ну, как же? — возмутился Игнаций, — Там же ясно сказано: «йод»! Конечное дело, про
лечебницу!
— А мне показалось, что про гуся… как и все остальные ваши «творения».
— Ничего вы не понимаете в поэзии! — обиделся Игнаций, — Злые вы! Уйду я от вас…
И в самом деле, ушёл. Под облегчённый вздох Фредерика Рея.
— Как он там, один-одинёшенек, в чужом городе?.. — тут же завела свою песню Ярина.
Ну, не знаю! Может, стихи господина Игнация не так уж плохи? Если учесть, что пока он
их читает, Ярина помалкивает?
Позабавил за эти дни только один момент. К нам заглянул очень серьёзный господин, лет
десяти, со своим фамильяром-сурком. Бедняжка потерял аппетит, сидел смурной,
апатично поглядывая вокруг глазами-бусинками. Из разговора выяснилось, что его юный
хозяин не додумался ни до чего лучшего, чем угостить своего любимца кусочком
шоколадной конфетки. Чуть не напрочь убив его печень и повредив весь
желудочно-кишечный тракт. Это ещё счастье, что он сразу прибежал к нам! Мы
провозились с бедным зверьком часа два, потратив не только уйму дефицитных зелий, но
ещё и кучу магии.
— Я так понимаю, денег у тебя нет? — уточнила я, умывая руки после всех процедур.
— Нету, — повесил парнишка нос, и тут же его снова вскинул, — А давайте я вас за это
свистеть научу⁈
— Я умею, — вспомнила я лихое детство, и в доказательство посвистела в два пальца.
— Это ерунда, — скривился мальчишка, — В два пальца всякий умеет. Давайте я вас без
пальцев свистеть научу! Смотрите, вот так сворачиваете язык…
И он в самом деле, лихо свистнул.
— Ну-ка, ну-ка, давай попробую… Фсь-сь-сь…
— Не… Ты язык к зубам не прижимай…
— Фсь-сь-ю!
— Ну, вот, уже лучше!
— Фсь-ють!
— Ещё лучше! Давай, тётка, из тебя выйдет толк!
— Да ты, прямо, учитель года! — пробурчала я, — Умеешь мотивировать!
Через двадцать минут я свистела, не хуже того паренька! А потом, когда счастливый
мальчишка выскочил за дверь, я аккуратно вывела в приходно-расходной книге:
«Получено: свист без пальцев».
— И, зачем это? — рассеянно поинтересовался хозяин.
— А как же! — возразила я, — Нам положено налоги платить? Вот придёт к нам налоговый
инспектор, я ему выдам денег, сколько причитается, а потом ещё в ухо как свистну!
Потому что налог должен платиться со всех видов доходов! А если будет возмущаться,
покажу эту самую запись. И пусть свистит дальше, пока этот свист в имперскую казну
не попадёт. Вот только любопытно, когда имперский казначей будет проводит ревизию
казны по ведомости, как он проверит наличие свиста? Сам будет свистеть, или ему
кто-нибудь посвистит?..
Даже Ярина слегка посмеялась, прежде чем опять взяться за свои причитания!
Шутка, конечно. Но я так понимаю, мы очень скоро прикроем нашу лечебницу? Какие тогда
с нас налоги можно содрать? А если не будет налогов, отчего же и не пошутить?
— Госпожа Марта с питомцем!
Вот уж, не ждали, а вы припёрлись!
— Здравствуйте, соседушки! А я вам тут булочек принесла! Свеженькие, с пылу, с жару!