Страница 42 из 106
Веспасиан Доминикус то являлся, то пропадал. Я знаю, куда
он пропадает. Он по очереди появляется перед каждым зеркалом нашего дома, чтобы
рассмотреть, какой он красивый. Глянет с подозрением в одно зеркало, вздохнёт с
облегчением, и тут же исчезает, чтобы появиться перед другим. А вдруг то, прежнее, не
так хорошо отразило его великолепие? Может, вам и смешно, может, выглядит по-детски, но
я его понимаю. У него, может, впервые в жизни красивая одежда появилась? Да ещё перед
завтрашним днём волнуется.
Я, может, тоже волнуюсь, только вида не показываю. Ах,
ты ж! Опять чуть мимо стола кружку не поставила!
— Ярина, а что это у тебя тут за
газеты валяются?..
— А. это «Эхо Вечности», которое хозяин велел ему каждый день
приносить. За четыре дня.
— И что, не читал?
— Пока не читал. Отмахнулся, но
сказал не выкидывать. Ты, кстати, не хочешь полистать? А то ты вся такая напряжённая…
Я?
Напряжённая? А, чего скрывать? Волнуюсь я, волнуюсь! И, кстати, идея неплохая! Я взяла
верхний номер «Брехунка».
— Передовицу читать не будем, — заявила я, проглядывая
содержание, — Тут о том, что наконец-то достроили фонтан на площади Роз. Жена мера
ленточку перерезала, и нарекла фонтан «Фонтаном всеобщего изобилия». Не представляю, как
у неё мозги повёрнуты! Уже вокруг дворца мэра и площадь Роз, и Парк Розовой мечты… Этак,
лет через десять, она со своими благоглупостями и до наших окраин доберётся! Станет наша
добрая Кривопясовая какой-нибудь «Улицей Зефирного наслаждения». Тьфу! А фонтан, кстати,
так и не заработал! «Брехунок» пишет, что строители фонтана, для экономии средств,
проложили трубу через астральное поле, но случайно наткнулись на магическую аномалию… а
по-моему, просто дохлая крыса в трубе застряла!
— Угу! — коротко ответила Ярина от
плиты и замахнулась половником на домового, внезапно появившегося у неё под рукой.
Домовой вовремя исчез.
— Тэ-э-экс…
«Муниципальная служба отчиталась о
применении в районе зерновых складов особого зелья дезинсекции против амбарных крыс.
Ожидается полное исчезновение вредителей…».
Брешут, как дышат! Они просто
отловили бродячих кошек и запустили их в подвалы! А сколько средств спишут на «редчайшие
ингредиенты» для зелья дезинсекции — одному магистрацкому казначею известно!
—
Угу! — повторила Ярина, лихо помешивая варево, одновременно в двух кастрюлях.
Я
перевернула страницу.
—
«Кража века! Дерзкий налёт на будуар госпожи
Ламурски! Похищена фамильная реликвия — изумрудная брошь „Слеза нимфы“! Штатный маг
магистрата ищет следы левитации! Город в тревоге — преступники используют высшую магию!
Куда смотрит городская стража⁈»
— Страсти-то какие! — кратко
прокомментировала Ярина.
— Какие «страсти»? — усмехнулась я, — Видела я вчера
вечером ту госпожу Ламурски. Стояла, завёрнутая в чёрный плащ, у заднего крыльца
ломбарда… А если вспомнить, что сынок у неё любитель в картишки перекинуться…
—
А!.. — Ярина отодвинула одну из кастрюль зато придвинула сковородку.
— А вот это
смешно! — вчиталась я в одну из заметок, — Слушай!
«Неудавшаяся месть.
Господин Л, будучи весьма ревнивым по натуре и обладая от природы пылким воображением,
стал подозревать свою супругу, госпожу Р в измене. Желая навести порчу на
предполагаемого соперника, господин Л лично произвёл заговор на супружеское ложе. И,
заговор сработал! Увы, пострадала только кошка, привычно вспрыгнувшая утром хозяйке на
колени. Бедное животное теперь беспрерывно икает, а госпожа Р настойчиво внушает супругу
беспочвенность его подозрений».
Ха! Бедный Логан! Его Рената ему так
«настойчиво внушает», что бедняга с синяком под глазом ходит, даже магией вывести не
может…
Мы одновременно хихикнули. Я перевернула ещё пару страниц.
—
«Слухи
из столицы. Неслыханный афронт в Опере! Содрогнитесь, наши верные читатели! Ибо вчера
под сводами величественного храма Мельпомены разыгралась трагедия, коей не видывали со
времен падения древних империй! Вероломство, облаченное в шелка, нанесло свой подлый
удар. Как стало известно редакции, некая баронесса А, бывшая, но отвергнутая фаворитка
могущественнейшего лица нашей Империи, господина И, обуреваемая демоном ревности,
обрушила на главу своей счастливой соперницы, баронессы К, целую чернильницу, превратив
её роскошное платье в траурный саван! С высоты своего падения — а равно со второго яруса
лож — извергла она океан чернейшей мглы на голову и наряд юной прелестницы, коей ныне
благоволит Фортуна. Очевидцы, замирая от ужаса, описывают сей момент, как извержение
самой бездны…»
. Ой, не могу больше! — Я расхохоталась и отложила в сторону
газету, вытирая выступившие слёзы смеха, — Знаешь, что там было на самом деле?
—
Что? — Ярина ловко опрокинула содержимое кастрюльки на сковороду и принялась помешивать.
—
Если считать, что господин И, это император… а кто бы ещё?.. то тогда госпожа А — это
Амелия Золлингер, а госпожа К — Кларисса Блюм. И, тогда я знаю, что случилось в Опере.
Считай, ничего не случилось! Амелия сидела в ложе второго этажа и хлопала рюмка за
рюмкой абазарское вино, переживая свою отставку из фавориток. Кларисса сидела в ложе
первого этажа, чуть наискось. Ну, вот, в какой-то момент рюмка у Амелии опрокинулась на
обитый бархатом барьер ложи. Понятно, вино тут же впиталось, но одна-единственная капля
всё же капнула вниз… точно на веер Клариссы! Всё! Говорят, обе девицы чуть друг друга
взглядами не прожгли, но этим всё и закончилось. А у нас в «Брехунке», и
«пыталась
чёрными разводами очернить репутацию жертвы»
, и
«чёрная зависть
выплеснутая из чернильницы»
… Помяни моё слово, Ярина, когда-нибудь редактора
за подобное побьют! И правильно сделают!
— Опять новая фаворитка? — слабо
удивилась Ярина, убирая с плиты и кастрюлю, и сковородку, и вытирая руки полотенцем.
—
В самом деле… — призадумалась и я, — Что-то наш любимый император зачастил с
фаворитками… За последний месяц, это какая? Третья? Разбушевался наш жеребчик…
—