Страница 41 из 106
Глава 10
Газеты — это не только ценная информация. Это еще три-четыре… микроинфаркта!
Опечатки
— это единственные искренние слова в газете.
Марк Твен.
— Да вы что, девки, с ума посходили⁈ Где такое
видано⁈
— Ну, пожа-а-а-алуйста…
— Нет! Никогда! Ни за что!
— Ну,
пожа-а-а-алуйста…
Ярина всхлипнула. Получилось вполне натурально. Я сама усиленно
тёрла глаза кулачком… кусочком свежего лука нужно было запастись, вот что!
— Не
было такого никогда и не будет!
— Ну что тебе стóит? Ну, пожа-а-а-алуйста…
—
Да что это вы себе удумали⁈ — стукнул своим маленьким кулачком по столу домовой, перед
этим бережно отложив в сторонку кусок печенья.
— Не справимся мы без тебя,
Веспасиан Доминикус! — возрыдала я.
— Как есть, пропадём! — Ярина упала лицом на
плечо домового и громко шмыгнула носом.
— Вы за кого меня принимаете⁈ — вспыхнул
домовой.
— За друга… — Ярина оторвалась от плеча, умоляюще посмотрела сквозь слёзы
на Доминикуса и проникновенно сказала, — Только на тебя наша надежда…
— Нет!!!
—
Ну пожа-а-а-алуйста… — на два тона заголосили мы.
— Я вам что, огородное пугало⁈ —
взъярился домовой.
Мы тайком перемигнулись. Дело идёт к нашей победе!
Прочитала
я как-то в одной умной книжке, что любой человек, при столкновении с неизбежным, но
неприятным, испытывает пять разных эмоций: отрицание, гнев, торг, депрессию и, наконец,
принятие неизбежного. И, значит, можно почти любого уломать на неприятную для него
процедуру, если аккуратно провести его по всем этим стадиям. И Ярине я всё это
объяснила. Если домовой начал горячиться, значит, дело движется! Не пропустить только
момента, когда можно переходить к торгу! И не забыть потом снять депрессию, когда мы
этот торг выиграем. Чтобы две девки не выиграли торг у одного домового? Пф-ф!
—
Если не ты, то кто⁈ — патетически воскликнула я.
— Ну пожа-а-а… — завела Ярина.
—
Да вы хоть представляете, что другие домовые скажут⁈
Вот оно! Подсекай!
—
Завидовать будут! — мгновенно переключилась я.
— Обомлеют от зависти! — подхватила
и Ярина.
— Чёй-то?.. — не поверил Веспасиан.
— Ну, как же? — зачастила я, —
Мы же тебе новую форму!..
— Со кисточками!..
— С золотыми галунами!
—
С медной бляхой на ремне!
— И картуз на голову!
— Краси-и-ивый!
—
Стойте, девки! — растерялся домовой, — Вы меня в кого вырядить хотите⁈
Тут мы с
Яриной и навалились:
— Так мы тебя просим у нас швейцаром поработать, не забыл?
—
Швейцар, это же лицо дома! Кому и быть швейцаром, если не домовому?
— Но лицо
дома, оно же должно быть… представительным…
— Внушительным…
— Солидным…
—
Значительным…
— Импозантным…
— И как же тут без формы?.. А мы тебе такое
сошьём! Все ахнут!
— Не знаю… — вдруг задумалась я, — Про домовых я слышала, а
вот, есть ли у вас какие-нибудь домовухини? Если есть — считай, все твои!
— Потому
что ты и так красавчик, а в новой форме будешь вообще неотразим!
— И зачем мне это
всё⁈ — поникнув, простонал домовой.
— А кто у нас хранитель дома? — пошла я в
атаку.
— Да! Кто должен следить, чтобы посетители к дому уважение проявляли⁈
—
И, опять же, не задаром!
— Мы тебе, каждый день — печеньку! Две!
— Ну-у… —
заколебался Веспасиан.
— А мы тебе, знаешь что? — внезапно вдохновилась я, — Мы
тебе… сапоги! Со шнурочками!
Откуда у меня такое в голове взялось, и не
представляю. Но, сработало! Доминикус резко развернулся ко мне:
— Врёшь!
—
Как это: «врёшь»? — обиделась я, — Я никогда не вру!
— Соглашайся, не обманем!
—
Ну… ну… — запыхтел Доминикус.
— Да, пойми же! — в который раз начала я, —
Проклятая вывеска закрыла вход! Пациентов теперь, только через боковую дверь водить. А
это значит, что их сопровождать надо. Иначе, мало ли куда их нелёгкая занесёт? Если я
или Ярина начнут туда-сюда с пациентами бегать, то больше мы и не успеем ничего. А
хозяину помогать?.. А борщи… я хотела сказать, а печеньки печь?.. А тебе это совсем
нетрудно будет! Мало того, ты же у нас в любой момент в любое место в доме переместиться
можешь? Одного довёл до приёмного покоя, второй посетитель на пороге — а ты уже опять
тут как тут!
— Ну… а сапоги со шнурками, точно будут?..
— Будут. Да и
дел-то, всего на пару дней! — вступила в атаку Ярина, — Через пару дней вывеску отлепим,
и будем сами справляться. А пока — помоги нам! Ну, пожа-а-алуйста…
— Ну… так и
быть! На два дня! И сапоги со шнурками себе оставлю!
— Дёмушка! — снова упала
домовому на плечо Ярина, — Спаситель!
— Как⁈
— Это она любя, — пояснила я, —
И только между нами. Мы же друзья? А между друзьями можно!
Уф-ф… Считай, гора с
плеч. Осталось одеть домового, и завтра можно принимать первых посетителей.
—
Ярина?
— Готово! — подруга достала большую корзину, в которую вполне может
поместиться наш Веспасиан Доминикус. А вы что, думали мы его вот так, по улицам
поведём?.. К портнихе, к сапожнику?.. Ага!..
— Девки, так вы всё заранее
подготовили? — подозрительно закрутил носом домовой.
— Ну, что ты? — успокоила я,
— Ты у нас такой непредсказуемый! Но, мы надеялись… да…
И мы с Яриной опять тайком
перемигнулись.
— Только два дня! — сдвинув брови, повторил Доминикус.
—
Конечно! — хором откликнулись мы.
Наивный он у нас, Веспасиан Доминикус,
доверчивый. Я, может, с самого начала планировала домового швейцаром пристроить, а тут
такой случай подвернулся, и «два дня»? Смешно…
* * *
Успели!
Усталые, но довольные, мы сидели с Яриной на кухне, умиротворённо прихлёбывая ароматный
чай. Хорошо-то как!
Хозяин заперся в кабинете, с подозрительной книжкой в руках,
как я успела заметить, это были «Четырнадцать способов фиксации единорогов: как провести
диагностику и не остаться без пальцев». Интересно, где он в наших краях надеется
единорогов обнаружить?..