Филологиня

Глава 28. Святая Инесса

Виолетта ли вышла на ответсекретаря литературного альманаха «Столпы», он ли вырулил ей навстречу по капризу фортуны, неизвестно. Нам остается только прислушаться к тому, о чем за дальним столиком во вновь открытом московском ресторане беседуют маститый литератор и провинциальная студентка.

– Представляешь, – перегнувшись через столик, говорит Виолетте молодой, плохо выбритый сотрудник альманаха, – нашему изданию полтора года, а мы уже дюжину монстров приболтали. Тебе, конечно, ничего не скажут такие имена, как Николаев, Солодов…

– Иван, – тихо отвечает девушка, – ты мне так конкретно ничего и не пообещал. Мы с тобой уже три дня носимся по этим забегаловкам, а ты ни слова…

– Я прочел рукопись, – падая на стул, кивнул Иван. – Неплохой стиль у парня. Чувствуется, конечно, провинциальный дух. Недочитал он нынешних законодателей. Парщикова, к примеру. До вас, наверно, большая литература не доходит.

– Удастся ли хотя бы одно? – с надеждой в голосе, заискивающе спросила Виолетта. – Мне хотя бы одно стихотворение протолкнуть. Пусть под рубрикой «Проба пера», пусть хоть под рубрикой «Деревенщина», мне безразлично. Лишь бы было!

– И чего ты так? – пожал плечами Иван. – Публикация это самоцель? У вас, что, за строчку в столичном альманахе литературную премию года, что ли, выдают?

– Считай, что так, Ваня. Но знаешь, Ваня, мне же ехать пора…

– Куда?

– Домой. Я ведь учусь. В педагогическом институте.

– Она учится в педагогическом институте! Чушь какая! Ты же Бог знает, когда еще из своей дыры выберешься! Наслаждайся жизнью, пока есть возможность!

– Мне ваш воздух не нравится. И твои друзья. Они смотрят на меня, как на…

– Не надо этого, Виолетта. Такое мнение само по себе возникает, людей не переубедишь. Еще неделю побудь. Через неделю я тебе точно скажу, пройдет ли твой Лева.

– Леня. Леонид его зовут.

– Любишь его, что ли?

– Люблю.

– Он красивый, что ли? Деревенский Аполлон? Лучше меня, а?

– Скажу правду, обидишься.

– Вот ты какая! Деревня деревней, а романтическое что-то пробивается, мудрость какая-то первозданная. От бревна вы все, но есть в вас что-то, чего не победишь!

– Сегодня, Вань, я в гостиницу поеду. Перед твоими неудобно.

– Да ладно, они уже к таким гостям привыкли.

– Спасибо тебе!

– Я не то хотел сказать. Да не бросайся ты в обидки!

– Если бы он только знал! – ударила себя по коленке Виолетта, горько глядя в сторону окна, занавешенного табачной дымкой. – Если бы он знал, как я здесь унижаюсь!

– Тебя никто не просил сюда ехать, – скривил рот Иван. – Здесь иной менталитет, иная школа общения. Здесь все правду-матку гнут, так положено. И твоя публикация не только тебе в одолжение влетит, но и мне в копеечку. А как ты думала?

– Давай я заплачу, – с жаром предложила Виолетта. – Ты не думай, у меня есть деньги! Не слишком большая сумма, правда…

– Ну, сколько? – с деланным равнодушием отклонился к спинке стула Иван.

– Если в зеленых, то около двухсот.

– На обратную дорогу тебе сколько нужно? Оставь на самолет.

– Я на поезде поеду. Так дешевле. Пятьдесят хватит.

Иван закусил губу, что-то обдумывая, потом махнул рукой:

– Пойдет, давай остальные. Понимаешь, у нас этой рубрикой один козел заведует. Его надо поить. У него кодла сотоварищей, их тоже надо ублажить. А здесь народ пресыщенный, он разведенный спирт за версту отрицает.

Виолетта достала сумочку, отсчитала деньги, и мысленно попрощавшись с шопинг-туром, который намеревалась произвести на днях, протянула стопку купюр Ивану.

– Ты не бойся. Теперь все состоится железно. Сколько ты здесь будешь? Неделю? Пять дней? Три дня? Эти три дня обедаешь за мой счет, на вокзал я тебя сам отвезу, так. Что еще… Билет возьму, деньги потом отдашь…

Девушка, глядя в сторону, устало кивала. Ей не светило еще три дня общаться с этим вертким молодым проходимцем, но в успех предприятия она почему-то подсознательно верила. Она и раньше предполагала, что в московских изданиях все куплено-перекуплено, но лелеяла надежду на то, что мировские вирши будут даже для искушенных москвичей чем-то вроде откровения. Теперь же было ясно, что, упади с небес в данный момент сам Маяковский, его появлению никто не удивится. Заплатите, мы вам живого Пушкина покажем.

– Чего приуныла? – засмеялся Иван. – Поешь чего-нибудь, а то дома вряд ли удастся подкрепиться. До утра еще далеко. Маме что-то ты не очень понравилась. Раньше она мне по вечерам гренки пекла, а теперь даже пенки не оставляет. Ха-ха!

Виолетта внимательно посмотрела на Ивана и снова молча отвернулась.

– Я же сказал, что стихи опубликуют, – поскучнел ответсекретарь. – Я тебе обещаю. У нас тираж десять тысяч. Три экземпляра я тебе вышлю, если адрес оставишь.

– Оставлю, – кивнула Виолетта, – только сам не нагрянь.

– Ну, ты! – засмеялся Иван. – Сколько самомнения, черт возьми!

В это время та часть зала, где сидели москвич и провинциалка, осветилась, и на эстраду, что находилась почти у входа, вышел помятый конферансье:

– Вечерняя программа, господа, по просьбам трудящихся, будет состоять из номеров в духе радио «Ностальжи». У кого будут предложения, таксу оговорите с официантами, они в курсе. Первым номером Мириам, пожалуйста…

На смену конферансье вышла девушка в вечернем платье. Виолетта оглянулась и узрела, что в зале присутствуют преимущественно мужчины. Один из сидящих, кудрявый тип в кепке «аэропорт», даже кивнул ей.

– Я его не знаю, а он кивает, – пожаловалась Виолетта Ивану.

– А ты еще поверти головой, – сухо сказал тот, – и тебе весь ресторан начнет кивать.

Несмотря на то, что Виолетта больше не вертелась, а прилежно слушала пение Мириам, через пять минут ей прислали цветы и бутылку шампанского.

– Начинается, – сразу раскис Иван, – с этими господами толком не отдохнешь. Ни одной бабе проходу не дадут. И главное, их не волнует, одна она или с мужчиной.

Тем временем заиграла веселая музыка, и Мириам, отчаянно прыгая по эстраде, запела что-то беззаботно-летнее, судя по игривости ее вокала.

– Открой шампанское, – предложила Виолетта.

– Не надо, – покачал головой Иван, – это будет значить, что подарок принят. Потом пришлют ключ от машины, и поедешь кататься.

– Кататься? – Не поняла Виолетта.

Литератор ухмыльнулся. Виолетта пожала плечами и повернулась к эстраде. Под эстрадой уже прыгали мужчины навеселе, причем некоторые, даже танцуя, не расставались с кепками.