Филологиня

– Воткните свой памятник в ближайшую клумбу! – продолжала горячиться Люся. – И любуйтесь им каждое утро! Будьте близки с этим куском камня – на большее у вас руки коротки!

– Люда, перестань! – вмешался Леонид Сергеевич. – В твоем положении нельзя.

– А пусть она видит! – выпятила живот молодая жена. – Вот настоящий памятник Лёне! Живой памятник!

– Ужас, ужас! – вытаращила глаза Виолетта и бросилась прочь из гостиной. – Варвары, кровосмесители! Куда я попала?

– Вон отсюда! – сдерживаемая родителями, продолжала вопить Люся. – Вон!

Виолетта, путаясь в плаще, выскочила из кошмарной квартиры и побежала вниз, перескакивая через две ступеньки сразу. Она летела так, что под ней взвизгивали каблуки, грозя каждое мгновенье сломаться и низвергнуть хозяйку на холодный бетон лестницы.

– Тише, тише! – крикнул ей какой-то мужчина, когда в полумраке подъезда Виолетта с разбега угодила ему в объятия.

– Извините, пожалуйста, – высвобождаясь из невольного захвата, пробормотала девушка. – Здесь так темно.

– Виолетта? – удивленно вскрикнул незнакомец.

– Вы меня знаете? – в свою очередь, удивилась девушка.

– Что ты здесь делаешь? Как ты нашла мой адрес?

Ошибки быть не могло. Это Леонид, живой и настоящий, стоял перед ней, и глаза, привыкнув к темноте, уже угадывали знакомые черты. Это был он и не совсем он. Призрак? Двойник? Очень похожий человек? Виолетта двигала руками, словно пытаясь отогнать от себя видение.

– Что с тобой? Это я, Леонид!

– Нет! – закричала девушка. – Это не ты! Ты умер! Ты умер!

– Господи, что за чушь ты несешь, – с такой знакомой усталостью промолвил призрак.

И вдруг Виолетта поняла, что произошло несколько минут назад в той квартире, показавшейся ей обителью сумасшедших. Она поняла всё вдруг, целиком и полностью, от странного смеха матери и до истерики молодой беременной женщины. Ей стала ясна ирония Лёниного отца и вариации на тему памятника. И, осознав все это, Виолетта почувствовала, как жгучая смесь стыда, отчаяния, ревности и злобы поднимается в ее душе. Она поняла, что ее обокрали, облапошили, обвели вокруг пальца. Что смерть Мирова – это чья-то нелепая, достойная казни выдумка. Что место той пузатой истерички должна была занимать она, Виолетта…

– О, – простонала девушка, стуча кулачком в гулкую грудь притихшего Леонида. – О!

– Тебе плохо? – с участием произнес неповторимо нежный голос.

– Лучше бы ты умер! Лучше бы ты умер! – крикнула Виолетта, и слезы фонтаном брызнули из ее прекрасных глаз. Рыдая, девушка сама удивлялась количеству влаги, извергнутому из нее непостижимым и внезапным горем. Так, думала она, я еще никогда не плакала. Так, думала она, я уже никогда не заплачу.

– Я уже не плачу! – с яростью отталкивая пытающегося ее утешить парня, крикнула Виолетта. – Я не плачу! Смотри, я смеюсь!

И отступая от дверей подъезда, входя в широкую лужу в своих ослепительно чистых сапожках, девушка неумело и фальшиво засмеялась. Лицо ее в синих и черных подтеках туши, исказилось, и Леонид содрогнулся.

– Как ты меня, а? А? Как ты меня обманывал! – это было последнее, что Миров услышал. В следующее мгновение девушка, расталкивая прохожих и опасно поскальзываясь, побежала прочь со двора, ни разу не оглянувшись на застывшего, как статуя, Леонида.