Филологиня

Когда за ребятами захлопнулась дверь, Семен обиженно сказал:

– Ты с какой стати на деда наезжал? Он тебе в отцы годится!

– Это он тебе в отцы годится, – ответил Леонид, – а мне нет. Ходи сам до своего патриарха. Неужели все литераторы такие маразматики?

– Будь другим, если сможешь, – вдруг остановился Семен, – будь выше. Но сегодня этот маразматик раздавил тебя своей сдержанностью. А ты выглядел не лучшим образом.

– Не чувствую себя раздавленным, – усмехнулся Леонид, когда они продолжили путь по направлению к остановке. – Обидно просто. Ты видел его шкаф? За стеклом только и читаешь: Шавкин, Шавкин, Шавкин… Коленкоровые переплеты, золотое тиснение, бумага кама номер два. А кто их читает? Лично мне такой творческой судьбы даром не надо.

– Мне тоже не надо, – вдруг примирительно вздохнул Богатый. – Но у нас есть и более прогрессивные личности. Давай как-нибудь сходим к Навекаеву.

– К детскому писателю? Ладно. Всю ночь буду зубрить Агнию Барто, чтобы не ударить лицом в грязь. А то он еще руки не подаст.

К остановке подошли молча. Скоро первый троллейбус увез Семена, а Миров пошел пешком, так как его карманы были удручающе пусты.