Филологиня

Люсина бабушка, как по волшебству, извлекла неизвестно откуда пухлую колоду карт и села за небольшой приземистый стол.

– Садись напротив, – указала она Леониду на стул, – а ты, Людмила, не мешай. Тебе и с дивана все будет слышно.

Миров занял предложенное место, а девушка послушно упала на диван и подтянула к себе расшитую бисером подушечку. В комнате сразу установилась загадочная тишина, только где-то на комоде еле слышно тикали часы.

– Может быть, для убедительности сначала с прошлого? – предложила бабушка.

– Только коротко, – согласился Леонид.

Бабушка протянула Мирову две карты, одну из которых наказала держать под левой рукой, а другую – под правым локтем, положив свободную ладонь на сердце.

Ко всяким ритуалам, гаданиям и прочим языческим штукам Леонид всегда относился с легкой иронией, но сталкиваясь с людьми, откровенно верящими в сказки, старался не выдавать собственного скептицизма. И сейчас он сделал все, как того требовала гадалка, и без тени улыбки на лице приготовился слушать.

Бабушка раскидала карты по поверхности стола, причем одни крапом вверх, другие показав лицом. Миров увидел, что картинки, изображающие дам, валетов и королей, весьма древние и не цветные даже, а коричневато-зеленые. Вместо слов «дама», «валет» и «король» на них латинскими буквами было написано Rachel или Judith, Lahire или Lancelot и David или Cezar.

– В детстве тебя воспитывал какой-то старик, – вдруг заговорила старушка, – который страдал загадочной болезнью. От него тебе досталась недоверчивость, замкнутость и любовь к книгам. Твой отец тебя любил мало, и причиной этому была твоя схожесть со стариком. Мать любила тебя слишком сильно, и это сказалось на твоей самостоятельности. В младенчестве ты каждую весну тяжело болел, у тебя бывали горячечные видения, лет в двенадцать это все прекратилось. Ты не любишь работать, у тебя были четыре женщины, одна из которых есть сейчас.

– Дальше не надо, – почему-то испугался Миров. Вера в волшебство приходит обычно неожиданно, и такой миг для Леонида настал. Ему вдруг показалось, что бабушка не гадает, а просто читает текст, возникший на картах поверх изображений. Еще он заметил, что если лицом карты принадлежат к одной колоде, то крап у всех разных оттенков.

– А будущее? – подала голос с дивана Люся.

– Давайте, – снова сел поднявшийся было с места Миров.

Бабка сгребла карты и ловким движением собрала их в колоду и перетасовала. Лицо ее, на которое почти не падал свет, казалось не живым. Перемешивая карты, старушка что-то нашептывала в колоду, а после возобновила таинственный расклад. Леонид видел, как упал картинкой вверх бубновый Hector, за ним – две дамы, Pallas и Argine, а следом, словно догоняя любовника и шальных жен – крестовый Alexander.

– Так как настоящее это всего лишь мгновение, а каждый новый миг, который вот-вот наступит, еще будущее, то все, что я скажу, будет относиться к твоему будущему, – пояснила бабка. – После того, как ты вернешься домой, в твоей жизни начнутся бурные перемены. Тебя ограбят сначала чужие, потом свои. Ты будешь находиться между небом и землей. Среди равных станешь первым. Затем в твоей жизни начнется полоса потерь. Одних близких ты будешь терять окончательно, других только из виду. Смерть твоего имени не будет твоей смертью. После этого дорога и временное забвение. В конце концов, начнется новая жизнь твоего имени, но оно уже будет не совсем твое. Тебя потеряют другие, но сам себя ты обретешь и уже не утратишь. Своего сына ты назовешь в честь отца.

– Вот это уже сомнительно, – усмехнулся Леонид, – третьего Леонида Мирова уже не будет.

– Как знать, – сказала бабка и, вырвав карты, которые парень держал в руках, сложила в колоду и тут же ее дематериализовала.

– Все так и будет, – уверенно заявила Люся и, подойдя к комоду, посмотрела на часы. – Уже шесть. Мне пора к родителям, я обещала им сегодня помочь с письмами.

– Они у тебя неграмотные? – вставая из-за стола, спросил Миров. – Или почерк плохой?

– Плохое зрение, – ответила девушка и вышла в прихожую.

– Люда, пусть Леонид будет последним клиентом, которого ты привела, – наказала внучке старушка. – У меня уже голова трещит от этих предсказаний.

Когда Леня и его спутница вышли из квартиры, и почти сразу же из подъезда, Миров спросил:

– Как ты думаешь, карты – это для отвода глаз?

– Разумеется, – усмехнулась Люся, – хотя, может быть, и не совсем.

– Какие же еще чудеса творит твоя бабушка?

– Определяет по фотографии, жив человек или нет. Вправляет вывихи. Может указать, кто украл ту или иную вещь. Ей не раз угрожали, и теперь она почти этим не занимается.

– Такую бабушку надо охранять милицией, – улыбнулся Миров. – А ты ничего не унаследовала от своей бабули?

– Может быть, и унаследовала, – уклончиво ответила Люся, – только это проявляется с годами. Пока у меня только смутные предчувствия.

– В таком случае, ты не предчувствуешь, что ждет меня завтра?

– Предчувствую. Тебя ждет не что-то, а кто-то. Какие-то плохие люди…

– Эх! – вздохнул Миров. – Думал, что-нибудь веселое предскажешь. На плохих людей я и сегодня насмотрелся вдоволь. Честно говоря, я их ежедневно встречаю.

– Надеюсь, меня ты к ним не относишь?

– Еще два-три таких предсказания, – шутливо пригрозил Леонид, – и ты для меня будешь самым плохим человеком.

– А пока? – останавливаясь, прежде чем расстаться у выхода со двора, поинтересовалась девушка.

– Пока не знаю. Наверное, хороший. Хотя, может быть, и не самый…