Филологиня

Леонид, к счастью, бегал плохо, а Виолетта хорошо, и на лестничной площадке, отделяющей уходящий ко второму этажу марш от марша, нисходящего к первому, легкая, как муза, и решительная, как амазонка, девушка нагнала парня и бросилась ему на шею. Не пугайтесь, она вовсе не собиралась без свидетелей удушить беззащитного поэта – ей хотелось без свидетелей признаться ему в своих чувствах, нисколько не потускневших от розыгрышей и показного равнодушия.

И пока как бы обиженный оплеухой непризнанный гений и рыдающий предмет его страсти дико целовались на темной лестничной площадке, согреваясь в объятьях друг друга за неимением верхней одежды, в брошенной без присмотра ванной комнате произошло непоправимое.

Так как для окончательного примирения необходимо не менее ста пятидесяти поцелуев, а для выполнения такой масштабной задачи нужно около двух часов, то из вполне исправного крана в Лёниной ванной, где сливное отверстие закупорил предательский носок, вытекло столько пресной воды, сколько никогда, к примеру, не видели жители Западной Сахары. Впрочем, мы не утверждаем, что эта вода исчезла бесследно, вовсе нет. Сначала она просочилась в дырявый местами пол, затем, потыкав мокрым носом в бетонные плиты перекрытия, хлынула в ванную комнату Дяди, а оттуда, через распахнутую настежь дверь, в дядину кухню, дядину спальню и т.д.

Дядя в это время спал. Но так как дядюшкин сон всегда неспокоен и прерывист, то в очередной раз, избегнув кошмара во сне, Дядя продрал глаза и увидел кошмар наяву.

Из его квартиры вода почему-то никуда уходить не хотела. Может быть, причиной тому был недавний ремонт, произведенный добросовестным паразитом. Все мыслимые и немыслимые щели в углах, под ванной, вдоль стен были мастерски законопачены, что было, в общем-то, предпринято против тараканов. Но что плохо для насекомых, убеждает нас этот случай, то неплохо для воды. И уровень ее с каждой минутой поднимался, вместе с уровнем – всякий хлам, валявшийся на полу. Можно сказать, обитель Дяди была своеобразным ковчегом, в котором избежала бы потопа любая тварь, если бы вода не лилась сверху. Этому ковчегу не страшны были неисправности кранов этажом ниже, ему плевать было на воду в подвалах, смех у его обитателя вызвала бы опрокинутая в коридоре цистерна с керосином, но подлости от мировского крана ни ковчег, ни его кормчий не ожидали.

Вода сверху! И опускаются не только руки, но и глаза, со страхом следящие за тем, как вода сначала заливает щиколотки, затем лижет икры, а после судорогой сводит и без того продрогшие колени.

В такую беду попал сосед Мирова по вертикали, безобидный одинокий мужчина со смешным прозвищем, ни в чем и ни перед кем не виноватый, если не брать в расчет нахальную привычку все у всех клянчить.

Первым делом Дядя бросился к входной двери и выпустил стихию в коридор. Затем он заметался по прихожей в поисках сухой обуви, но таковой не было, потому что единственная пара туфель затонула без особого сопротивления. Тогда Дядя вышел из квартиры босиком и пошлепал по коридору, оставляя за собой мокрые бесформенные следы. Со стороны он являл довольно жалкую, но больше нелепую картину, но себе казался отважным матросом, пережившим кораблекрушение. Итак, напевая «Врагу не сдается», неудавшийся утопленник добрел до квартиры, где обычно просил соль, и уверенно постучал.

Несмотря на поздний час, дверь охотно открыли, и навстречу жертве вышла женщина со спичечным коробком, полным отборных хлебных крошек вперемешку с солью. Она молча протянула Дяде его трофей, ухмыльнулась и захлопнула дверь перед самым носом открывшего было рот мздоимца.

Так как дежурного попрошайку всюду узнавали по стуку, такая же история повторилась и во второй, и в третьей, и в четвертой квартирах. Вместо того, чтобы выслушать попавшего в беду соседа, во второй квартире ему безмолвно всучили спички, в третьей – вставили в зубы сигарету, в четвертой повесили на шею кипятильник.

Через десять минут, с электроприбором на шее, незажженной сигаретой во рту, держа в охапке спички, заварку на неделю и кипу старых газет, Дядя вышел на лестничную площадку и, не обращая внимания на шевелящиеся маршем ниже тени, побрел наверх. Миновав третий этаж, на котором обязательно повторилась бы сцена, произошедшая на втором, задыхаясь под тяжестью награбленного, бедолага вошел в коридор четвертого этажа и столкнулся в темноте с неким шумно сопящим существом.

Выронив свой груз, оставив в руках лишь спички, Дядя зажег огонь и увидел старую женщину, которая молча стояла перед ним и продолжала угрожающе сопеть.

– Извините, – сказал Дядя, – меня затопило.

– А где вы живете? – живо поинтересовалась старушка.

– На втором. В одиннадцатой.

– Это над вами двадцать первая?

– Надо мной.

– Так я и знала! – победоносно возопила бабушка, и Дяде показалось, что его сейчас обнимут и расцелуют. Впервые в жизни. Чтобы этого не произошло, целомудренный мужичок погасил спичку, наклонился и стал на ощупь собирать свои трофеи.

– Куда вы подевались? – щупая руками воздух, спросила бабуля.

­– Я внизу, – пропыхтел Дядя и выплюнул сигарету. – Собираю вещи.

– Так вы уже и вещи повыносили?

– Это не мои. Мне их дали.

– Ну, раз дали, значит, теперь ваши, – заверила бабка. – А я как раз к участковому. У меня претензии на тот же адрес, что и у вас. Только вас они затопили, а меня оглушили.

Так, найдя общего врага, старушка-скандалистка и холостой парень по кличке Дядя нашли и общего защитника в лице того самого милиционера, у которого Виолетта заняла музыку.

Участковый в этот час уже спал, но требовательный стук поднял его с постели, и вскоре уполномоченная троица стояла перед дверью Лёниной квартиры, откуда доносился рев разбушевавшейся воды.

Хотя дверь была раскрыта нараспашку, ни участковый, ни пострадавшие войти не осмеливались. Первый размышлял, имеет ли он право, остальные ждали, что предпримет власть. Наконец, власть сделала шаг и ступила на мокрый пол мировской прихожей.

Поаукав по закоулкам поэтического гнездышка, и не обнаружив ни души, участковый удовлетворился только находкой собственного аппарата, лишенного, как мы помним, вилки питания, а его спутники, сообща укротив буйство злополучного крана, указали блюстителю порядка на следы недавней попойки.

Действительно, в кухне плавали бутылки и легкие пластиковые стаканчики, о которых совсем забыли и хозяин, и его гости.