Филологиня

Глава 19. Зал для партсобраний

В тот вечер, когда Леонид проводил своих одаренных, духовно состоятельных собутыльников и, не в силах одолеть каверзинской статейки, улегся спать прямо на одном из номеров областной газеты, Богатый и открытый им «сильный» человек, распевая песни, добрели до торговой точки и расстались, потому что дальше им оказалось не по пути.

Богатый пошел налево, продолжая веселое завывание, а Фрол – направо, плотно сомкнув губы и раздумывая, какую выгоду можно извлечь из предприятия, основанного двумя безмозглыми виршеплетами. Первым делом он стал обмозговывать вопрос с помещением для клуба, нутром чуя, что на этом дельце можно подзаработать.

В самом деле, если не Фрол, чокнутая братия будет кучковаться у Мирова, или же, с наступлением весны, на какой-нибудь опушке пригородного леса. Разве поэты кумекают что-либо в таких словах, как аренда, прокат, себестоимость? Крылатые люди видят себя только обитателями чердаков, измазанных дегтем площадок пожарных лестниц, а в мыслях седлают только конёк крыши, потому что у Конька-Горбунка не вызывают уважения своим затрапезным видом.

Он же, Фрол, покажет этим творческим недопёскам, как необходимо устраивать подобные сборища. Он арендует для них пустующий кинозал или одну из аудиторий сельхозинститута, и пусть это будет стоить денег, раскошеливаться будет общество, состоящее, как известно, из бескорыстных. Если Миров заартачится (а этот тип способен на дикую выходку), Фрол устыдит его в привычке плескаться на мелководье, он бросит его в жар намеком на бескрылость, упрекнет в стремлении обделать все абы как. Если начнет брыкаться Семен, то и его Фрол усмирит. «Богатый! – скажет поэту сверхжурналист, – откажись от своей клички. Возьми себе другое прозвище. К примеру, Семен Гарпагон. И в рифму, и точно». Посмотрим, как этот весельчак будет дрыгаться.

А главное, ударить по валютному вопросу. Надо убедить ребят, что жалеть денег, когда общество грозит превратиться в мощное движение, ни в коем случае нельзя. Это равносильно скупости при покупке автомобиля. Не доплатишь – купишь хлам, и первый же столб – твой. Любое дело в наше время требует усиленного капиталовложения именно поначалу. «Конец – делу венец, если начало не подкачало», – говорят в народе. Откуда Семен и Леонид возьмут деньги, это не проблема. Надо подсказать им идею общего котла для всех посетителей клуба. Разумеется, придется сделать послабление и принимать в общество всякую тварь, но это окупится. От параноиков и шизофреников избавляются постепенно, поначалу привлекая их для количества, но потихоньку клуб очистится.

Так примерно думал Фрол Гавриков, шагая по направлению к дому. Он так увлекся размышлениями по поводу, что прошел мимо своего дома, и лишь отмахав ненужные полкилометра, увидел, что место, где его ждет мягкая постель, давно позади.

Заснул в эту ночь Фрол с мыслью об аренде помещения. Проснулся утром он с той же веселой мыслью. Люди умные имеют привычку вспоминать, пробуждаясь, что радостного предстоит пережить в течение нового дня. Воспоминание о каком-либо приятном или выгодном деле повышает их тонус и освобождает от утренней зарядки. Подобную привычку заряжать себя мысленным перелистыванием предстоящих событий имел и Фрол. Идея с помещением для общества «мертвых поэтов» так его вдохновила, что прожженный прагматик, спрыгнув с койки, одним прыжком перемахнул кресло и прямо в пижаме кинулся на кухню, принять дозу кофеина.

– Бабуля! – весело крикнул юный журналист матери, затеявшей стирку в ванной. – Сегодня у меня ответственный день. Вернусь вечером. Если позвонят из редакции, для них я в ЖБИ, выбиваю рекламу.

Выпив кофе, поменяв ночной наряд на деловой костюм, Фрол легко покинул свое гнездышко и устремился к остановке, уже составив свой утренний маршрут.

Большие надежды корыстолюбец поначалу возлагал на Дом культуры «Космос», стоявший в самом центре города и в последнее время державшийся на кирпичных ногах благодаря раздаче своих помещений всяким мыльнопузырчатым товариществам с безграничной безответственностью, естественно, за хорошую мзду. Какой суммой выражается хорошая мзда, Гавриков точно не знал, но твердо ехал по направлению к ДК «Космос», уже решив, что какое бы количество радужных бумажек не потребовалось, «мертвые поэты» за ценой не постоят.

Дом культуры «Космос», получивший свое пространственно необъятное имя благодаря Савицкой, некогда, согласно легенде, работавшей здесь заведующей детским сектором, но мы сразу поясним читателю, что имелась в виду не женщина-космонавт номер два, а знатная прядильщица, Герой Социалистического Труда, однофамилица легендарной летуньи. Почему, в таком случае, спросите вы, дом культуры не нарекли как-нибудь иначе, к примеру, «Золотой моток» или «Текстильщик», на худой конец?

Почему, к чертовой матери, «Космос»? А потому что Савицкая-прядильщица и Савицкая-летчица, не смотря ни на что, обе прославили свое имя, и название «Космос» должно было как бы намекать на некую родственность обеих женщин. Ассоциации, знаете ли, великая вещь. Сканворды ведь решаете, должны знать.

Но вернемся от станков и барокамер к аренде помещений. В ДК «Космос» уже было арендовано почти все: от зрительного зала и бильярдного стола до поломоечной машины и комплекта совковых лопат. Соответствовать первоначальному назначению продолжал только кабинет директора клуба, остальные комнаты заняли под офисы разные компании, товарищества и среди них даже одна нотариальная контора.

Фролу не повезло. От директора, маленькой сухонькой старушенции, настойчиво продолжавшей наращивать трудовой стаж, одновременно воюя в собесе за своевременную выдачу пенсии, он узнал, что свободны из помещений только каморка техперсонала, комнатка три на четыре, да неотапливаемая художественная мастерская, где некогда вручную малевали киноафиши. Понятно, что ни то, ни другое обществу подойти не могло.

И журналист, отмахиваясь от старушки, пытающуюся навязать ему одну из двух собачьих будок, покинул дом культуры так стремительно, что за ним не угналась бы даже женщина-космонавт на своем межпланетном корабле.

От ДК Фрол взял курс на профтехучилище № 4, где учился в юности Семен Богатый. Четвертое ПТУ имело три здания, гордо именуемые учебно-производственным комплексом, что было не слишком обосновано: общеизвестно, что в профтехучилищах толком никто не учится, а произвести его курсанты могут только дружеское ржание в ответ на дружное мычание.