Страница 64 из 125
Посудинка Виолетты, ударившись о стенку, раскололась, и теперь ее голубые осколки валялись за порогом, иллюстрируя неожиданный финал комедии.
Оставив товарищей, Леонид с виноватым видом слез со своего барского ложа и направился в ванную. Он ожидал увидеть девушку в плачевном состоянии, корчащуюся в ужасных муках, как после тяжкого отравления.
Но Виолетта не корчилась, не каталась по полу и даже не плакала. Разглядывая тюбики и бутылочки, грудой лежащие в недействующем умывальнике, она стояла, погруженная в горькое раздумье. Обернувшись на скрип двери, она прищурила глаза, как близорукая, и спросила:
– Леня, что это было?
– Шутка.
– А эти ушли?
– В комнате.
– Скажи, чтобы ушли.
Леонид прошел обратно в зал и, присев на корточки, стал собирать посуду. Бутылку, к счастью, прикончили и возражений не последовало. Из двух мировских собутыльников Богатый обладал наибольшим тактом, поэтому, потянув Мэлиса за рукав, первым направился в прихожую.
– Кстати, – вспомнил он, одеваясь, – завтра к тебе придет Гавриков. В четыре. Он что-то имеет сообщить по поводу помещения. Мне быть?
– Приходите втроем.
– Хоккей.
Когда старый друг и совсем новый товарищ удалились, прихватив с собой пустую стеклотару, Леонид вернулся в ванную. Виолетта, выдавив зубную пасту на мировское полотенце, стояла в том же положении. Парень тронул ее за плечо, она обернулась. Потом спросила:
– Можно я тебя ударю?
– Ударь.
Виолетта неумело отвесила Мирову оплеуху и, отвернувшись, заплакала.