Филологиня

В душе его клокотало давно забытое и теперь, по прошествии долгих месяцев одиночества, болезненное ощущение. На ум лезли строчки Маяковского в несколько вольной перефразировке: «Ночью хочется спрятать себя во что-нибудь мягкое, женское». Повторяя про себя эту правдивую фразу, молодой человек сварил кофе, распечатал новую пачку сигарет и попытался словесно описать свое впечатление от Виолетты.

Виолетта! Сладкое имя, в котором теперь была воплощена вся прекрасная половина человечества, все хорошее в этой скудной на радости жизни. Не надо было даже вслух произносить ее примет, потому что голубые глаза, мило вздернутый нос, большой детский рот, ослепительные в своей безупречности зубы уже давно рисовались Леониду в его поэтических мечтах. И теперь достаточно было сказать просто «Виолетта» и образ девушки восходил, как солнце, согревал и светил, как оно светит и согревает…

Напившись кофе до сердцебиения и выкурив пять сигарет подряд, Леня вышел из кухни и счастливый полез головой под кран в своей крохотной ванной комнате. Он полез туда, чтобы остудить свои мысли и вернуть то хладнокровие, в устойчивость которого верил до сегодняшнего дня. В двадцать девять лет он считал непозволительной глупостью влюбиться в первую встречную красивую девчонку, и был, конечно же, прав, когда грозил себе запоздавшим пока раскаянием и утерянным самообладанием.

Мы оставляем читателям самим домысливать, что той блаженной ночью приснилось бедному поэту. Мы просто оставим им три детали, которыми они могут располагать в своих фантазиях: вечная жизнь, вечная весна и Виолетта.

Утром Леонид проснулся и, ощутив себя несколько разбитым от вчерашнего кофе и сигарет, вспомнил все произошедшее с ним вчера. Хотя радость от нежданной встречи и не погасла, продолжая излучать ровное хорошее настроение, все же утро есть утро: оно всегда отрезвляет. И если вечером мы склонны писать стихи, письма былым возлюбленным и мечтаем о недостижимом, то утром с иронией бросаем взгляд на черновики, рвем те самые письма и, обнаружив, что в хлебнице осталась одна сухая корка, наспех умываемся и топаем в булочную.

Леонид, хоть и не был склонен иронизировать по поводу собственного творчества и письма Виолетте не сложил, надеясь ее еще увидеть, хлеба, действительно, нигде не обнаружил и, наспех умывшись, отправился в магазин.