Филологиня

Недоумевая по поводу загадочного слова «тематика», Леонид спустился по лестнице и вышел прочь из редакции, сопровождаемый бдительным оком вахтера. Размышляя, каким номером он может стоять в списке на публикацию, молодой человек направился к редакции городской газеты, надеясь встретить там более теплый прием.

Редакция городской газеты находилась наискосок через дорогу.

Здесь опять необходимо небольшое отступление, дабы прокомментировать отличия, существующие между двумя редакциями газет. Я не собираюсь вжевывать и без того понятливому читателю, что областная газета распространяется на территории всей области, а городская газета и в городе имеет небольшой удельный вес. Не буду я вдаваться и в тонкости, базирующиеся на понятиях тираж, спрос, учредитель, себестоимость бумаги, тип верстки и так далее. Я хотел попробовать набросать лишь внешний портрет обеих газет, подразумевая под словом газеты, конечно же, работающих в них людей. Начнем с областной газеты, носящей остросовременное название «Рыночный путь».

Это весьма солидное, с двадцатитысячной подпиской, периодическое издание, выходящее в свет три раза в неделю на восьми страницах. Со своих страниц оно, как и положено, учило простых смертных выживать, а людей состоятельных правильно выбирать международные курорты, вещало о погоде на неделю и не гнушалось астрологическим прогнозом; сетовало по поводу всеобщей разрухи и восторгалось привозным фейерверком в честь дня города, поощряло разведение братьев меньших и порицало травоядение, имело штатную службу знакомств и заигрывало с религией, подтверждало существование богемы, и рекламировало фильм местного Хичкока; гремело о международных отношениях и стыдливо умалчивало о межнациональных, проводило опросы граждан на различные темы и боролось за эксклюзив на публикацию телепрограммы, поздравляло юбиляров и сочувствовало по поводу кончины, ежемесячно теряло подписчиков и повышало стоимость подписки.

Нарисовав выше фоторобот, характерный, в сущности, для любого издания, учрежденного исполнительной властью, имеющей при этом контрольный пакет, перейду к описанию людей, уверенных в том, что они – лицо своей газеты.

Группа товарищей, как атланты, подпирающих своды «Рыночного пути», имело имидж людей солидных, уверенных, слава богу, что среди них нет отщепенцев и выскочек, и хлопающих при случае по журфаковской корочке, но никогда по туго натянутому животу, и придерживающихся относительно друг друга редакционной системы родства.

Надо сказать, что «Рыночный путь» своим недостойным соперником считал городскую газету «Вечерний курьер», куда сейчас направлялся Леонид, и пасынки, не допущенные к столу в «Курьере», могли надеяться на трапезу в «Рыночном пути», и наоборот. Если бы наш герой имел представление об этом, он повременил бы с визитом в «Курьер», а получив отказ в областной, мог бы козырнуть этим в городской газете.

Но Миров был человеком неискушенным в интригах и считал, что если его стихи хороши, их должны публиковать везде, несмотря на систему родства, царящую там, тут и повсюду.

«Вечерний курьер», волей судьбы объединивший людей молодых вокруг молодого редактора, привлек под свою крышу в год открытия не только безработных журналистов, недавно вступивших на скользкий чернильный путь, но и веселую, пером скребущую братию, изгнанную за нерадивость из того же «Пути», радио и телевидения. «Курьеры» обладали, или думали, что обладают, ломовым имиджем «своих ребят», вплетали в опусы ненормативную лексику, наречие бульваров и студенческих посиделок, возвели в ранг морали кошение под столичную прессу, считали себя донельзя спортивными и компанейскими, и очень далекими от той конкурентной возни, что царила в средствах массовой информации города повсеместно. В доказательство своей распахнутости они закатывали пати и пикнички, куда усиленно зазывали то радиопередачу «Завтрак меломана», то одну из семи телевизионных компаний города. На этих пати и пикничках «курьеры» лезли из кожи вон, чтобы не вылезти прочь из имиджа, поносили солидность своих конкурентов и проповедовали, по их собственному выражению, свободу слова в натуре.

В обитель крутых парней и своих в доску девчонок, увлеченно пишущих о городских трущобах, даунтаунах и сабурбиях, о киднеппинге и армреслинге, об Армстронге и хайстронгрислинге, о трансвеститах и вестях страх СНГ, о Лимонове с Тополем и об апельсинах на осине, Леонид входил уже с несколько пришибленным видом, думая, что «Вечерний курьер» – это дочернее предприятие «Рыночного пути». Конечно, он был неправ только немного, но будь он больше искушен в суетливой толкотне и манипулировании локтями, его стихи уже завтра появились бы на мониторе редакционного компьютера, а послезавтра на свежепахнущих листах в любом киоске на каждом углу.

Громить бездарность и холить проклюнувшую гениальность в «Вечернем курьере» было поручено молодой выпускнице местного филфака Ирине Зайцевой. Причем, в «Вечернем курьезе», как именовали в шутку свою газету даже сами члены редакции, эта обязанность не являлась переходящей. Завалена стихами и рассказами Ирина Зайцева была уже полтора года. Продолжая образно выражаться, ее голова иногда показывалась над бумажным холмом, но это так воодушевляло местных писак, что следующее всплытие откладывалось на неопределенно долгий срок. Чаще всего в маленьком кабинетике молодежного отдела газеты Ирина отсутствовала, но зато на вешалке висела легкая осенняя курточка, на которую указывали как на примету недавнего пребывания. Куртка эта висела даже в самые лютые морозы, что послужило базой для всеобщей уверенности в том, что Зайцева – вдохновитель и организатор местного общества порфирианцев, чей клуб, как известно, находится на улице Карбышева.

Но хотя и сегодня Ирина хотела было улизнуть на поиски интересных фактов, что-то заставило ее задержаться, и Леонид, даже не подозревая, как ему повезло, увидел не только курточку, но и ее хозяйку, невысокую брюнетку с участливым выражением лица.

– Стихов у нас вообще-то предостаточно,– сказала девушка, – но так и быть, оставляйте. Я вижу, что вы серьезно пишете. Графоманство ради баловства в вашем возрасте встречается очень редко. Хотя исключения все же бывают. Долгое время мы боролись с одной странной личностью. Не слышали о свободной поэтессе Изиде Бах? Она сама себя так нарекла. Но как она нам надоела, если бы вы знали!

– Чего же она от вас требовала? – улыбнулся Леонид, глядя, как его тонкую тетрадку пальцы Ирины превращают в подзорную трубу.