Филологиня

Глава 37. Горькие плоды

Город, в котором жили родители Леонида, показался Виолетте как две капли воды похожим на ее родной город, откуда она только прибыла утренним коммерческим рейсом. Обычно в любом населенном пункте главная улица носит имя Ленина, в этом же городе центральному проспекту было присвоено имя Алексея Леонова.

Проспект Леонова был весьма похож на проспект Мира в городе Виолетты, и девушка без труда нашла дом 114 – стандартную пятиэтажку о четырех подъездах, находившихся в уютном дворике с варварски раздавленными песочницами и согнутыми в три погибели качелями.

На миг Виолетте показалось, что она где-то у себя, и стоит ей выйти на проезжую часть, найти остановку и сесть в троллейбус, как через полчаса она уже будет дома. Но город стариков Мировых как раз таки и отличался отсутствием троллейбусов, а значит и троллейбусных линий. Здесь и автобусы ходили редко, а те, что порой появлялись то там, то здесь, все отчего-то торопились на загородные дачи и оттуда уже не возвращались.

Если бы у девушки было много лишнего времени, она бы обнаружила еще семьдесят семь отличий, но перед ней уже возник первый подъезд, а перед глазами замаячило объявление: «Уведомляем жителей четвертого микрорайона, что 2 апреля газ будет подаваться с трех часов ночи до семи часов утра. Горячая вода с 12 дня по 2 часа ночи, холодная – с 2 ч ночи до 12 часов дня. Жилищное управление».

В другое время Виолетта посмеялась бы над содержанием этого уведомления и даже переписала бы его для факультетской стенгазеты, но сегодня она прибыла сюда с довольно печальной целью и надела на лицо траурную маску, прежде чем подняться на третий этаж, где находилась нужная ей квартира номер десять.

Звонка на двери не было. Номерка с цифрой 10 тоже нигде не было видно. Виолетта просто вычислила нужную ей дверь путем нехитрого сопоставления имеющихся в подъезде указателей. Сняв перчатку, девушка постучалась и услышала хлопки приближающихся шлепанцев.

Шаги были явно женские, быстрые и легкие. Так могла ходить только молодая, энергичная женщина. «Мать? Не может быть. Если Леониду тридцать, то матери, как минимум за пятьдесят. Сестра? А разве у Леонида есть сестра? Может, кому-то из родителей Лени плохо, и наняли сиделку? Все возможно…».

– Дверь же открыта! – возмущенно, но весело крикнули в прихожей, и шаги удалились.

«Не туда попала, – мелькнуло в голове. – Еще и четырех месяцев не прошло, а у домашних такие беззаботные голоса. Правду, что ли, Миров говорил о том, что у него бессердечная родня?»

– Не заходят! – удивились за дверью, и шлепки снова возобновились. – Котик! Ты меня разыгрываешь?

Дверь распахнулась, и на пороге возникла симпатичная молодая женщина. Лицо ее дышало здоровьем, прическа собрана в веселый пучок на макушке, а через халат был заметен увеличившийся живот. Маска веселья сползла с лица женщины, но приветливое выражение сохранилось.

– Это десятая квартира? – спросила Виолетта.

– Да, – кивнула женщина.

– Мне Леонида Сергеевича, – назвала Виолетта имя и отчество Лениного отца.

– Папы нет, – ответила женщина. – Но он скоро будет. Проходите.

Оставив дверь незапертой, молодая хозяйка углубилась в прихожую и уже оттуда продолжала говорить, скорее для себя самой, чем для гостьи:

– И мамы тоже нет. Все сегодня ушли, а меня бросили. Говорят, тебе вредно много ходить.

«Сестра, – решила Виолетта. – Значит, Леонид обманывал. У него есть сестра. И она замужем. Только они совсем не похожи. Она скорее рыжая, чем темная. И не такая тощая, как Леня…»

– А вы к Леониду Сергеевичу по делу? – поинтересовалась хозяйка, указывая гостье сначала на вешалку, а потом на гостиную, где, по всей видимости, только что кончили прибираться.

– Да, по делу, – неуверенно ответила Виолетта.

– Я вообще-то не любопытная, – похвасталась женщина. – Но мне просто интересно: вы не с завода?

– Нет, не с завода. Я нездешняя.

Видя, что гостья не склонна к откровенности, хозяйка, сказав «я сейчас, подождите», ушла в кухню. Виолетта вздохнула, огляделась и заметила за стеклом посудного шкафа фотографию Леонида. Такого снимка она никогда не видела. С фотографии на нее смотрел не совсем тот Миров, которого она знала. Этот был полнее, увереннее в себе и самодовольно ухмылялся.

– Вы где любите кофе пить? – возникла на пороге женщина. – На кухне или где?

– На кухне, – поспешно сказала Виолетта и встала с дивана. Ей стало отчего-то неуютно от дерзкого взгляда незнакомого Леонида.

За кухонным столом две женщины понемногу разговорились.

Виолетта как могла, избегала вопросов о Леониде и подталкивала собеседницу к откровениям о личной жизни. Зачем бередить раны? Как бы ни был брат безразличен сестре, его смерть для нее все равно будет ударом.

– Вам интересна моя жизнь? – смеялась хозяйка. – В ней нет ничего примечательного, уверяю. Мой муж – самый обычный человек. Завхозом работает в средней школе. Целый день сидит на кисточках. Такой жадина стал, даже со своими. Отцу третий месяц обещает с работы какую-то железку принести – и не несет! Говорит, их у него всего две. Ха-ха!

– А как он к вашей маме относится? – ради приличия поинтересовалась Виолетта, хотя ей давно уже хотелось свернуть на Леонида. Ни Лёнина сестра, ни ее муж девушку не интересовали. Тем более какие-то их мелкие проблемы.

– К маме? Хорошо! – третий раз добавляя сахар в кофе, отвечала женщина, не задумываясь.

– А вы всегда с родителями жили? Со дня свадьбы?

– Честно говоря, – смутилась хозяйка, – свадьбы у нас не было. Мы только месяц как расписаны. Под давлением беременности мой котик сдался. Ведь положение безвыходное. Тем более, в моем положении на сухарях нельзя…

– Да, конечно, – закивала Виолетта. – А когда ребенок родится, как назовете?

– Если будет дочка, тогда Людмилой. В честь меня. Если сын, то Леонидом. В честь отца.

– В честь дедушки, – поправила Виолетта.

– Ну да, ну да, – согласилась Людмила. – Еще кофе будете?

– Буду, – протянула чашечку гостья. Ей вдруг тоже захотелось излить душу. – Мой друг тоже любил кофе. Без кофе и сигарет жизни не мыслил.

– Представляете, мой котик тоже! Дует-дует этот кофеин, как одержимый. Я ему говорю: ты с белым листочком покупай, он слабее. А ему все равно. Чашку кофе, и сигарету следом. Столько денег уходит, это у-ужас!

– А еще он стихи писал, – чуть не плача, добавила Виолетта.

Людмила только приоткрыла рот, чтобы крикнуть: «Представляете!», как вдруг в коридоре хлопнула входная дверь. Пришла мать.