Филологиня

Глава 31. Выселение

В пасмурное зимнее утро, когда Миров проснулся с головной болью на своём диване, в этом городе никто не мог похвастать бодрым расположением духа. Каждый житель, мужчина то или женщина, ребенок или старик, студент или безработный, чувствовали себя прескверно. Такие дни, как сегодняшний, в наше время называют неблагоприятными. И неблагоприятность эта в тысячу раз усиливается, если о ней заранее оповещено. Все календари, газеты, радио и телепередачи предупреждают: будьте бдительны, неблагоприятный день! И в тот самый день все начеку, все следят за собой, и друг за другом. И все сохраняют хмурое выражение лица и чувствуют тяжесть в голове.

Леониду же было отвратительно само по себе. Он не был предупрежден о черной дате. Если вы помните, у Мирова не было ни радио, ни нормального телевизора, ни календаря, ни годовой подписки. Он просто чувствовал себя плохо. Без всякой подготовки, в отсутствие какой бы то ни было бдительности и самоконтроля. Не меря температуры, и не определяя давления крови. Плохо, и все тут.

Можно предположить, что еще один человек в это утро, зажмурившись, сжимал виски и не мог встать с постели. Этот человек что-то слышал о неблагоприятном дне, но не знал наверняка, сегодня это или нет. Но от этого голова болеть не переставала. Она болела и болела, отменяя все: и занятия в университете, и прогулки по зимнему городу, и посещение читалки. Но человек этот знал причину своей болезни, ибо всегда анализировал самочувствие и его связь с событиями. И человек этот, вернее девушка, а еще точнее – Виолетта, причиной болезни считал Леонида.

Но Леонид думал иначе. Своей вины перед девушкой он не чувствовал. И виноватой в своих злоключениях ее не считал. Когда он болел, он просто болел. Помните Портоса, который дрался, потому что дерется? В этом смысле Миров был очень похож на киношного героя. И хотя драться он, как нам известно, не любил и не умел, все остальные действия совершал именно в силу их действия. Болел, болея, а не болел, будучи здоровым. Любил, любя, а ненавидел, потому что довели. Ел, потому что хочется, а голодал, когда есть нечего. Всё просто.

И это не мои умозаключения. Так, в перерывах между приступами мигрени, думал сам Леонид. Вообще в последнее время он замечал за собой нарождающийся навык логического мышления. И теперь ему хотелось составить логическую схему, по которой можно будет проследить механизм постигших его неудач. Давайте мы ему поможем.

Во-первых, в схему, а именно в графу «Побудительные причины» мы занесем лица и события. Итак, Богатый и Виолетта, за ними по стрелке тщеславие и визит в газеты, затем Марта Терещенко и пародия на стихи Леонида в «Вечерке». Попутно от ворот поворот в обеих редакциях и реакция на этот глупый жест – уход в подполье. Добрались до «Общества мертвых поэтов». Это база для Мэлиса, Дениса и Бори. Какие люди, такие и события. Превращение ОМП в КПСС. Умаление поэзии до уровня попсовых песен. Исходя из этого, Леонид Миров – это поп-певец, а малый зал ПТУ-4 – концертный зал Останкино. Богатый и Мэлис – акулы шоу-бизнеса. Их подвиги: выдворение Изиды и изидоподобных, аутодафе, и это только начало. В результате крушение идеи и осознание собственного отупения. Мировская популярность – это популярность сезонная. Подтверждения этому: переодевания в черное, общая попытка возвести заикание в эталон произношения и прочее. Незаметно мы переползли в графу «Последствия». А они плачевные: разрыв с Виолеттой, уход Богатого на радио, превращение общества в балаган, кризис Мирова в творческой жизни и так далее.

Всё, трагедия почти написана, теперь необходима развязка и сокрушительный финал.

И как всегда, в самый торжественный момент – стук в дверь.

…Всегда, когда Леонид видел отца, у него возникало ощущение, что он видит самого себя. Только в преклонном возрасте. То же лицо, только в морщинках, тот же голос, но только более надтреснутый, всё то же, но уже порядком изношенное. Вот только стихов Леонид Миров-старший никогда не писал.

– Насилу мы тебя отыскали, – сказал отец, входя. За ним безмолвной тенью возникла и мать.

– Здравствуй, папа. Здравствуй, мама.

– Мы-то здоровы. А вот ты, часом, не болен? – спросил отец, снимая пальто.

– А что, видно?

– Он спрашивает! – обернулся к матери отец, словно желая поделиться возмущением.

– Сынок, – вступила в разговор мать, – с нами советоваться ты уже не считаешь нужным?

– Вы о чем?

– А ты оглядись! – крикнул отец, бросил пальто и, оттолкнув сына, прошел дальше. – Ты где находишься? Та ли это квартира, которую мы тебе оставляли? А если та, объясни, куда девалась комната?

– Я ее заложил, – ответил Леня, – кирпичом.

– Ну, ты! – покачал головой отец и вошел в комнату. Мать разулась и, аккуратно поставив сапоги в угол, прошла следом.

– Смотри, старая, – обратился отец к матери, – как живет твой сынок! Бич бичом! Спит без простыней, на полу окурки, кроме бумажек – никакого богатства…

– Памятник есть, почему же, – грустно хмыкнула та. – И где только откопал.

– Ты хоть знаешь, зачем мы приехали-то? – постучав по гулкой груди сына костяшками пальцев, спросил родитель. – Собирайся. Мы за тобой. А квартиру эту сдадим. Деньги всегда нужны.

– Я никуда не поеду, – Леонид сел на диван, иллюстрируя непреклонность.

– Поедешь, – твердо сказал отец и, открыв тумбочку, заглянул внутрь.

– Не лазь, – мрачно посоветовал сын, – там мои бумаги.

– Смотри, мать, – указал на кипу рукописей отец. – Я думал, он образумится. Когда уезжали, у него одна тетрадь была, а теперь целый архив.

– Диссертацию пишет, – иронически определила мать.

– Вам не понять, – буркнул Леонид.

– Ну, да, мы же недалекие, – усмехнулся старый. – И в кого ты? А, впрочем, знаю…

– Да-да, – презрительно сощурился Миров, – в него, в него… Ты угадал!

– Пустые разговоры, – махнула рукой мать, – поедем, отец. Оставь его… Опять все сначала…

– Погоди, мать, – коротко бросил старый, – ты, что, не соскучилась?

– Перестань, – мать покачала головой.

– А я вот, – повысил голос отец, – соскучился по сыну! А он! Он, как всегда!

– Прощание было слишком трогательным, – припомнил Леонид.

– В общем, вот что, – щелкнул пальцами отец, – собирай бумажки-промокашки, машина ждет. Соседа еле уговорили, на полный бензобак ему дал. Другого случая не будет.

– Отец тебе работу нашел, – сообщила мать. – Не бойся, не черную. Завхозом в школе.

– Спасибо, всю жизнь мечтал, – скривился Леня.

– Ты едешь? – пригибаясь и глядя сыну в лицо, спросил родитель.