Филологиня

– Ну, разуваться же – не раздеваться. На здоровье. А ты какие куришь?

– Чужие.

– Молодец. Первый ответ на «плюс». Я тебе там «Мальборо» припас. А пьешь?

– Все, что горит.

– Бензина нет, – сострил хозяин. – Но «Хванчкара» не хуже. Пробовал?

– Нет, только нюхал, – наконец сняв ботинки, выпрямился Леонид.

– Так, второй плюс. Проходи, не сутулься. Руки можешь в прихожей оставить. Шутка.

В гостиной приготовления уже подошли к концу. Светлана Николаевна, делая вид, что поправляет прическу у зеркала, тайком разглядывала Леонида в отражении.

– Ты, Леня, садись рядом с Виолеттой, – распорядилась она, – а я слева. А Станислав Иваныч там. Станислав, ты куда?

– Ну, видюшник подключу, для аппетита, – донеслось из соседней комнаты.

Виолетта поглядела, как красный от смущения Миров усаживается на свое место, и ее сердце забилось: неужели он у нее в гостях? Какое счастье! Уж не сон ли это? Леонид тем временем своим мастерским молниеносным взором разглядел предполагаемую тещу и остался доволен: потенциальная вторая мама очень походила на дочь и была все еще удивительно красивой женщиной.

Тем временем хозяин втащил какие-то провода со штекерами и вонзил их в телевизор, благодаря почти метровой диагонали являвшийся главным украшением гостиной. Пока Станислав Иванович чем-то щелкал и отстраивал чудо техники, Миров убедился, что и возможный тесть весьма солидный мужик. Крепкий, без пуза, лицо умное, в общем, для второго папы неплох.

– Янковский, – ахнула вторая мама, когда экран засветился и возник обнаженный мужчина в лавровом венце. – Только чего это он голый?

– Ты туда не смотри, – сказал второй папа, – это для гостя фильм. Кинокомедия. А ты нам насыпь...

Светлана Николаевна, украдкой глядя на экран, разложила по тарелкам разнообразные закуски, подвинула к Мирову тарелку с густейшей массой коронного блюда и уселась на место:

– Стас, это же не Янковский.

– Успокойся, – погружаясь в рассольник, ответил Стас, – это штатовский фильм. Это, как его там, Мак… Макдак какой-то.

– Мама, папа, – вдруг вставая, произнесла Виолетта, – хотя вы уже знаете Леонида, все же я хочу сказать о нем пару слов.

– Тогда, может, открыть вино? – предложил отец.

– Открой, папа, – согласилась девушка. – Так вот, Леня – мой давний друг. Он поэт, пишет стихи. Не так давно опубликовался в городской газете «Вечерний курьер». Организовал общество… начинающих поэтов. И теперь уже не секрет, что его стихи скоро появятся и в московских изданиях.

– Ну, это ты чересчур, – промолвил Леонид, снова краснея и смущенно обламывая пирог.

– Нормально! – подбодрил его дядя Стас и, откупорив бутыль, наполнил бокалы.

– Можно я скажу первый тост? – спросила вдруг мать.

– А почему ты? – обиделся глава семьи.

– Ну, тогда ты, – согласилась жена и отвернулась к телевизору.

– Не мастак я на речи, – начал Станислав Иванович, приподнимаясь. – Так вот, дети. Главное в жизни это все-таки не стихи. Публикации-бубликации, не спорю, это надо. Но нужнее все ж – ощущение надежности тыла. А тыл – это твой дом, твоя работа, твой достаток. Поэтому я попросил бы, скажем, Виолетту не горячиться, а Леонида – призадуматься. Прежде спросите себя, перед тем, как взяться за чтение: а что я буду есть? И только добыв и вкусив свой хлеб с маслом, возьми книжку – ты ее заслужил.

– Па, зачем так грустно? – сказала Виолетта. – Разве с этого стоило начинать?

– А по-вашему, сначала наговори комплиментов, а потом переходи к главному, так, что-ли?

– О главном ты сказал, – ввязалась Светлана Николаевна, – давай теперь комплименты.

– А я пока плоховастенько знаю нашего гостя, – заявил отец семейства. – Я бы хотел сначала лучше узнать его, его родителей, его планы на будущее…

– Я независим от родителей, – твердо сказал Леонид. – Что касается моей личности, она перед вами. Планы на будущее – это по части партии. А я и сегодняшний вечер смутно вижу.

– Вот! – поднял указательный палец Станислав Иванович. – А сами, небось, хотите пожениться! Ну, разве я не угадал, Виолетта?

– Угадал, па, – промямлила дочь.

– Холодно, – возразил Леонид.

– Ага! – вскричал отец. – Ты, Виола, хочешь, а твой дружок норовит увильнуть.

– Увиливать мне ни к чему, – сухо сказал Миров. – У меня нет никаких обязательств, ни перед кем. Я никому ничего не должен.

– Лёнь, – тронула парня за рукав Виолетта, – давай будем ближе к действительности.

– Если хотите, – откинулся на спинку стула со снисходительным видом родитель, – женитесь. Мы с матерью не против. Со своей стороны, все, что надо, сделаем. Но как быть с твоей автономией, Леонид?

– Мне благословение ни к чему.

– Я не о том. Ныне свадебка минимум в тысячу долларов влетает, а я своей дочери по минимальному счастья не хочу. Она у меня одна.

– А вы спросите, нужна ли ей свадьба с генералом?

– Ну, она же не за генерала выходит, а за тебя…

– Остроумно. Но к чему такие расходы для вполне ординарного события?

– Послушай! Замужество – это же начало новой жизни, почти второе рождение!

– А когда вы, Станислав Иванович, родились, устраивали пир на весь мир?

– Я родился в войну, дорогой товарищ Миров. Отец мой тогда был на фронте.

– Извините.

Установилось тягостное молчание. Виолетта подвинула к себе салат и грустно копнула его вилкой. Светлана Николаевна смотрела фильм, где творились разные грешные дела. Станислав Иванович выпил свой бокал и теперь наполнял новый. Леонид чувствовал себя еще более неловко, чем в первые минуты визита. Ему хотелось уйти.

– Па, – тихонько начала Виолетта. – Лёня заочно учится в нашем институте.

– Вот как? – ухнул в бокал родитель. – Похвально.

– Еще я хочу, чтобы у него вышла книжка…

– О вкусной и здоровой пище?

– Нет, стихов.

Мирову захотелось что-нибудь сбросить со стола, но он сдержался. Глядя на кроткую Виолетту, пытающуюся расположить отца к приятелю, на Светлану Николаевну, уже давно отдавшуюся экранному цезарю, на сурового отца семейства, наполняющего третий бокал, Леонид уже каялся, что позволил себя сюда привести.

– Станислав Иванович, – предложил он, – пойдемте покурим.

– Пошли, – согласился родитель и сгреб со стола коробку сигарет.

Мужчины прошли на кухню, прикрыли дверь и хозяин отворил форточку.

– Это настоящий «Мальборо», – поведал Станислав Иванович, – не такой, что из нашего навоза вырабатывают. Закуривай.