Агент Ромео

– Только что увидел собственного клона, самого настоящего.

– Серьезно? – усомнился попутчик.

– Серьезнее не бывает. Я, что, похож на сумасшедшего?

– Знаете, теоретически легче представить, что это был не клон, а двойник. Главы государств часто используют для подстраховки абсолютно похожих на себя дублеров.

«Не слишком ли умен этот парень для обычного солдата? – подумалось Кравчинскому. – Надо бы задать ему пару вопросов, на которые смог бы ответить только Шефнер».

– Понимаете, – продолжал размышлять вслух Андрей Вронский. – Клона нельзя воспроизвести сразу взрослым. Также как обычному человеку, ему предстоит вырасти, повзрослеть, овладеть знаниями. Да и то, в итоге это будет уже совсем другой человек.

– Кто ты, парень? – улыбнулся Лева. – Тебе не кажется, что ты скорее похож на профессора, чем на вояку. Может быть, вы трое не те, за кого себя выдаете?

– Андрея призвали сразу после защиты диплома. Он химик по специальности, – пояснил с переднего сиденья Иван. – Я, например, программист. После мобилизации мы поэтому и получили сержантские звания – благодаря высшему образованию.

Кравчинский успокоился. Действительно, сейчас ведь не XIX век, когда слово «солдат» практически равнялось определению «безграмотный». Наоборот, вооруженные силы сегодня ищут специалистов, в первую очередь.

В части, куда джип прибыл после обеда, шла политинформация. Точнее, весь личный состав сидел напротив большого телевизора, установленного на столе вместо трибуны. Шли краткие вечерние новости.

Как только Лева в сопровождении сержантов и офицера Гранека попали в поле зрения солдат, те разом загалдели, бурно обсуждая что-то. Одни указывали на экран, другие тыкали в сторону Кравчинского.

– Чего они так расшумелись? – удивился Лев.

– Так вас же показывают, господин президент, – сказал один из служивых, занимавший место с краю. – Рассказывают, что вы принимаете поздравления от коллег по партии. Написано, что прямой эфир, а вы здесь.

– А вы всему верите? – спросил Кравчинский. – Мероприятия с участием президента всегда показывают уже в записи, даже если написано прямой эфир. Никто не должен знать, где глава государства находится в определенный момент времени. А я, как видите, прибыл к вам.

После того как солдаты успокоились, Лева наклонился к уху Гранека:

– Пройдемте в штаб. Мне нужно срочно кое-что обсудить.

Ситуация была ясна как божий день. Хиггинс и Шефнер заранее подготовили двойника Левы – на случай, если он заартачится или поведет себя неадекватно. То, что Кравчинский задавал неудобные вопросы и вообще не проявлял никакого восторга по поводу своего избрания, показалось куратором подозрительным. С их точки зрения, это и была неадекватность.

Ведь что делал бы нормальный человек, который рвался к власти и, наконец, получил ее? Он бы пустился во все тяжкие, пировал, пил три дня беспробудно, испытывал бы все возможности единоличной власти на всех окружающих, в первую очередь на женщинах.

Кравчинский же ходил как в воду опущенный, о чем-то с печальным видом размышлял. Кстати, желал остаться наедине. Протестовал против видеонаблюдения.

Этими соображениями Лева поделился с Вронскими и Гранеком.

– Я думаю, что все гораздо проще, – нахмурился офицер. – Если к этому дню уже был готов двойник, значит, его готовили заранее. А зачем так торопиться? Затем, что вас решили сместить задолго до выборов. Вы были нужны как исполнитель роли кандидата – произносить речи и прочее. Вы все это блестяще выполнили. Теперь, извините за прямоту, вы отработанный материал.

– Да, а этот ваш двойник удобен как раз таки тем, что он ничего не соображает. Ему наливают – он пьет. Ему говорят: делай, и он делает. А вы неудобный, потому что умеете думать, – добавил Иван Вронский.

– Что же делать? – совсем потерялся от аргументов Лева.

– Что и собирались делать, – развел руками Андрей. – Брать город. Вам сейчас нужно выступить перед солдатами. Убедить их в том, что они должны пойти за вами.

– Соберите личный состав, – решительно сказал Кравчинский. – Я знаю, что скажу им.

Уже было разбредшиеся юнцы с неохотой вернулись на скамейки. На часах около пяти часов – личное время. Почитать, позвонить домой, покурить.

– Дорогие мои земляки, парни! – обратился к солдатам с трибуны Лева. – Обращаюсь к вам как единственный законно выбранный президент Беловодья. В данный момент в городе происходит смута. Иностранцы купили избирком и сейчас пытаются выдать за президента совершенно нелегитимную персону. Они воспользовались внешним сходством этого мошенника и собираются объявить об увеличении финансирования военно-промышленного комплекса. Таким образом, в стране будут урезаны расходы на образование, медицину и социальную сферу. В Беловодье продолжится необъявленная война. Я предлагаю пойти вместе со мной и покончить раз и навсегда с шайкой заокеанских наймитов. И после нашей победы я объявлю нейтралитет Беловодской республики и добровольный отказ нашей страны от содержания вооруженных сил в пользу малочисленной гвардии, необходимой для наведения внутреннего порядка.

– А почему мы должны верить в то, что вы – не самозванец? Может, тот, что по телику, это и есть настоящий президент? – выкрикнул один из солдат.

– В любом случае надо ждать особых распоряжений от командования, – поддержал его другой. – И нам, кстати, до сих пор не выплатили зарплату. Сигареты купить не на что!

– Да и кормят отвратно! Уже месяц дают одну перловку! Надоело! – закричал третий.

Вскоре поднялся неимоверный гвалт. Доносились только реплики: «Сами воюйте! Нам все равно! Мы хотим домой! Распустите армию!».

«Что же делать, что же делать? – отчаянно кусал пальцы Кравчинский. – Построить всех и казнить каждого десятого? Но скорее, Лева, эти парни сами тебя расстреляют!».

Хуже всего, что сержанты и офицер, не спеша угомонить подчиненных, о чем-то шушукались в стороне. Спустя несколько минут к отвергнутому главнокомандующему приблизился Гранек:

– Господин, э-э… президент. Позвольте вас на пару минут, в штаб.

Кравчинский покорно двинулся за этими тремя. Он уже понимал, что ни Гранек, ни Вронские не имеют реальной власти над солдатами. И, скорее всего, боятся своих же подчиненных.