Агент Ромео

– Мужчина или женщина, разницы, в принципе, нет. Среди присутствующих я больше всех заинтересован в ликвидации утечки. Моя работа в проекте эксфильтрации под угрозой срыва. Завтра террористы, ушедшие через контрольно-пропускные пункты, будут командовать батальонами где-нибудь в Сирии или Палестине. Агент Ромео нужен нам не завтра. Он нужен нам вчера.

– С нетерпением ждем ваших предложений, – поддержал Шефнера убеленный сединами генерал. – Мы знаем, что вы принесли с собой досье кандидата. Слайд, пожалуйста.

Кравчинский почувствовал, что затек правый бок. Осторожно, чтобы не внести помехи в трансляцию, он перевернулся на диване и увидел свое лицо на экране. Это был Лева и не Лева. Фотография была обработана неким художественным фильтром, видимо, опять же в целях конспирации. На снимке Кравчинский выглядел гораздо моложе и симпатичнее.

– Я не буду произносить его имени и фамилии. Условимся называть его агентом Ромео. Долго время наш синьор Монтекки пребывал в состоянии препарационного анабиоза. В его головной и спинной мозг были внедрены обученные наноклетки, в нервную систему – нейро-логическая предустановка «Комплекс Данко». То есть все, что мы называем в жизни высокой физической подготовкой и моральным стержнем, патриотизмом и всем, чем угодно.

– Как насчет беловодского? – поинтересовался Хиггинс.

– Готов к загрузке. Жизненно важные для агента навыки также предзагружены. Биологические способности к обращению с особями противоположного пола дополнительно развиты. Все ждет нажатия кнопки.

– А что в случае провала?

– Возвращение в исходную базовую форму. То есть, абсолютно бесполезное, пассивно рефлектирующее существо. Без ключевых навыков к конкуренции, со стертой памятью и нулевыми навыками и знаниями.

У Левы защипало в носу. Захотелось заплакать и обидеться. Бесполезное существо – так Шефнер описал его в данный момент. Значит, Кравчинский еще обесточен, и его сущность элитного агента находится в спящем состоянии. Сейчас он все тот же упаковщик чипсов, и больше никто.

– Не расстраивайся, – в поле зрения вдруг появилась незнакомая девушка. В руках у незнакомки белели ветхие тетрадки. Эту стопку похожих на студенческие конспекты бумаг девушка настойчиво протягивала Льву. – Возьми, пожалуйста. Я хочу, чтобы у тебя было что-то мое. Все девушки поступают так. Дают парням какие-то свои вещи, чтобы через них вызвать воспоминания и симпатию.

– Извините, но у меня важное заседание, – слегка отстранился, насколько позволял диван, Кравчинский. – Я могу прослушать что-то важное, а потом провалить задание.

– Женись на мне, – умоляющим тоном произнесла девушка. – Обещай, что женишься.

Она была обворожительна. Темно-каштановые пряди, обрамляющие лицо, казались безупречными. Теплые вишневые глаза смотрели преданно, будто их обладательница знала Льва долгие годы и получала от него только добро и ласку. Ее средней полноты губы манили. Тонкие белые руки, протягивающие тетрадки, готовы были обвиться вокруг шеи Кравчинского и никогда не отпускать.

– Не поддавайся, Лев, – раздался откуда-то сверху голос Шефнера. – Это ментальный вирус. Видимо, враги уже проведали о наших планах. Помни, что агент Ромео обольщает, но не обольщается сам. Эта красивая девушка – фантом, она существует лишь в твоем сознании.

Усилием воли Лева вернулся на совещание. Видимо, там уже одобрили идею Гарри забросить своего человека в Беловодье. Хиггинс и убеленный генерал стояли по обе стороны и приятельски похлопывали Шефнера по плечам. Остальные участники ослабили галстуки и отправились искать шведский стол. В толпе одетых в военную форму людей Кравчинский увидел девушку из сна. Она медленно брела, обреченно опустив голову и глядя на носки своих сапог. Напоследок кинув взгляд на портрет Льва на экране, незнакомка растаяла.

Утром Лева, пакуя вещи, первым делом втиснул в саквояж толстый учебник беловодского. Шефнер дал ему знать, что кандидатура одобрена, пора переходить к этапу активации. Как только Кравчинский вернется в город, следует без промедления подключаться к загрузке. Важный момент – усвоение легенды. Ее нужно запомнить так твердо, чтобы придуманная биография заменила в сознании настоящую.

Согласно легенде, Лев Кравчинский будет поляком. Беловодцы хорошо относятся к выходцам из Польши. Да и языки, в конце концов, родственные. Вместе с беловодским словарем в память Левы загрузят польский вокабулярий.

– С детства Лео Кравчинский не знал, кем стать, – читал с листа легенду агента Ромео Гарри Шефнер. – У него не было особых талантов, кроме хорошей внешности. Пытался учиться на актера, не вышло. Пошел в модели – заскучал. Единственной страстью были языки. Благодаря хорошему знанию русского, польского и беловодского языков Льву удалось устроиться в полицию, в отдел прослушки. Постепенно парень поднялся по карьерной лестнице, получив должность помощника психолога. Он присутствовал на всех допросах, но вопросов не задавал, а лишь слушал речь допрашиваемых. Благодаря хорошему знанию разных диалектов и акцентов, Кравчинский мог с точностью до 95 процентов определить происхождение человека. Должность обязывала много читать: от книг по истории до статей по психологии. Полученные знания не портили Лео внешность. Он по-прежнему оставался миловидным мужчиной, молча слушающим чужую речь или диктофонные записи.

В свои тридцать пять Лео выглядел едва на тридцать. Высокий, подтянутый, с очаровательной улыбкой и ясными голубыми глазами, Кравчинский мог бы подрабатывать в Голливуде дублером знаменитости, но в отделе информации платили больше.

– Что-то я слишком талантливый, – осторожно заметил Лева. – Такие люди привлекают к себе внимание. Не лучше ли было забросить меня в качестве обычного работяги по временной трудовой визе?

– Когда произошел вооруженный конфликт в Беловодье, Лев остался в непризнанной республике, – повысив тон, продолжал Гарри. – Языки не дали умереть с голоду, устроился переводчиком в издательство. Слушайте, Лев. Какая женщина клюнет на грузчика из продуктового магазина? Вы нужны нам как хороший знаток филологии, обольститель-сердцеед. Следуйте инструкциям, еще ни одного шпиона не подводили инструкции. Причины провалов кроются в самодеятельности.

– Я все понял, – испугался Кравчинский. Если вдруг Шефнер передумает, то Леве будет туго без работы. Обратно упаковщиком его не возьмут, да и задолжал он своему предприятию. Не поедет же он в деревню иждивенцем.